Онлайн книга «Эпицентр»
|
— Брось свои фараонские штучки, Вилли. Этого парня угробил ты. — Но пуля в нем из твоего пистолета. Губы Сизого нервно задергались. Он злобно засопел, стараясь испепелить Гесслица уничижительным взглядом. — Вообще говоря, я тебя спас, Сизый. Беседы в гестапо редко заканчиваются чаепитием с пирожными. А этот малый уже рукитебе крутил. Еще час, и тобой занялись бы всерьез. — Ты-то откуда взялся? Спас он меня!.. Мы договаривались на уголовку, а ты втравил меня в какую-то политику. Знать не желаю, в какие игры ты тут играешь! Что мне теперь делать? Гесслиц протянул руку: — Давай сюда, что нашел. — И, получив бумаги, распорядился: — Сейчас ты занесешь его в этот «Хорьх», отвезешь к лесу, там вытащишь из машины и оставишь на обочине. На живот положи, спиной кверху. Посвети-ка мне сюда. Гесслиц присел на корточки, пошарил в траве, отыскал гильзу и передал ее Сизому, который фонариком освещал место поиска: — Вот, бросишь ее на землю где-нибудь у него за спиной. Понял? Ну, а я, со своей стороны, может, и уберу из картотеки сведения о принадлежности редкого «Маузера М» Фрицу Хагену. Прежде чем зайти в гараж, Гесслиц крикнул Сизому, который, отдуваясь и бормоча проклятия, волок труп унтерштурмфюрера к «Хорьху»: — Смотри, чтобы тебя никто не увидел. Фары не гаси. И не забудь оставить дверцу с водительской стороны открытой. Сделаешь дело — сразу возвращайся. — Пешком? — Бегом. Дай-ка мне свой фонарик. В гараже на верстаке при свете двух фонарей Гес-слиц переснял на микрокамеру все добытые Сизым служебные документы. Он не понял ничего из того, что было в них начертано, но гриф «Исключительно для служебного пользования» сам по себе говорил о многом. Вскоре из темноты улицы, озаряемой всполохами далеких пожаров, вынырнул измученный, взмыленный, деморализованный Сизый Фриц. Гесслиц уже закрывал ворота гаража. — Возьми бумаги назад. Вернись и положи их туда, откуда достал. Понял? Все замки запри, чтоб комар носа не подточил. Потом закрой входную дверь — и можешь ехать домой, если, конечно, у тебя все еще есть дом. Да только не расслабляйся, Сизый, не расслабляйся. У нас еще много дел впереди. Тот метнул в него испепеляющий взгляд: — Сукин же ты сын, Вилли. Гесслиц впихнул ему в руки папки: — Оставь хорошие манеры для налоговых инспекторов. Берлин, Альт-Бух, 53, 30 июня — Возможно, господин Гесслиц, в результате какого-то большого потрясения ваша жена перенесла реактивный психоз, отголоски которого мы наблюдаем сейчас. Достоверно утверждать, что это состояние пройдёт, никто не может. В нашем случае: время, терпение, щадящий режим. Если сможете,уезжайте с ней туда, где климат мягче, где ничто не будет напоминать ей о пережитом. Однако вы должны быть готовы к тому, что прежней она уже не будет. К сожалению, такой вариант также вероятен. Жилистый, крепкий, как высохший корень, врач-психиатр из частной клиники доктора Вайля являл собой абсолютную предупредительность и внимание. Он не просто вынес свой вердикт в самых мягких, обтекаемых выражениях, он проводил Гес-слица до дверей и долго тряс ему руку, словно сожалея о том, что вынужден с ним расстаться. — Если у вас возникнет желание, мы можем показать вашу жену в Институте мозга Общества кайзера Вильгельма. Это здесь рядом, на Линденбергер-вег. У меня там много друзей, специалистов самой высокой квалификации. Подумайте. |