Книга Украденное братство, страница 35 – Павел Гнесюк

— Прекрати этот цирк, я сказал! Сядь! Ты оскорбляешь отца и мать! — Андрей вскочил следом, лицо его перекосилось от негодования.

— Цирк? — Микола оборвал пение на полуслове, его голос звенел от ненависти. — Это вы — цирк! Вы, предатели! Вы, пятая колонна Москвы в своем же доме! Вы готовы продать Украину, нашу землю, задешевый газ и убогую иллюзию какого-то «братства»!

— Какая Украина?! — закричал Андрей, теряя самообладание. — Это наш общий дом! И мы, русские и украинцы, всегда здесь жили вместе! Мы — один народ! А вы, вы хотите все разорвать, все перессорить, посеять ненависть там, где ее никогда не было! Это и есть самый настоящий нацизм!

— Русские? — Микола истерически, беззвучно засмеялся. — Ты знаешь, что твои «русские братья» в Донецке, в Луганске, уже готовятся? Готовятся оторвать кусок нашей земли? А ты, своим бизнесом, своими налогами, ты им помогаешь! Ты финансируешь врага! И ты, отец! — Он перевел взгляд на Ивана Петровича, — Ты своим молчаливым одобрением поддерживаешь его! Вы оба — предатели!

— В народе просыпается русское самосознание, а в мести с этим враги забрасывают на нашу землю чёрные имена нацизма. — Отец тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. — Я не могу понять, как ты дал заманить себя в бандеровские сети. Скоро, очень скоро мы вновь будем жить в единой стране, России. Пройдёт время, Николай, ты будешь обвинять себя, просить прощения, что встал под знамена врага.

— Всё. Ясно. Все понятно. Я не могу здесь находиться. — Микола окинул взглядом бледные, испуганные лица женщин и гневные, напряженные — мужчин. — Я не могу дышать этим воздухом трусости и предательства. Оксана! Юля! Собираем вещи. Мы уезжаем. Немедленно.

— Коля, нет! Умоляю тебя, опомнись! — Зарыдала Мария Степановна, протягивая к нему руки. — Это твой дом! Твоя семья!

Старший сын был неумолим и глух к мольбам. Он схватил свою куртку с нашивками, с силой дернул ее со стула, и, не глядя ни на кого, твердыми, решительными шагами направился к выходу. За ним, беззвучно плача, потянулась Оксана. И следом — сияющая от пережитого «экшена» Юлька, продолжавшая снимать на телефон финал семейной драмы, бесценный материал для ее блога.

Хлопок входной двери прозвучал как выстрел, положивший конец чему-то большему, чем просто вечеру. Идиллическое семейное застолье, на которое возлагалось столько надежд, закончилось, так и не успев начаться. В доме, пропахшем пирогами и горем, остались лишь горечь, разбитая посуда опрокинутой стопкой, пятно на скатерти и глубокая, зияющая трещина, навсегда разделившая семью на «до» и «после». Трещина, которая очень скоро, под грохот настоящих выстрелов,должна была превратиться в кровавую, непреодолимую пропасть.

Атмосфера в родительском доме, еще недавно наполненная уютным теплом печки и сладковатым ароматом только что испеченного яблочного пирога, теперь висела тяжелым, гнетущим покрывалом, которое, казалось, физически давило на плечи и не давало дышать полной грудью. Всего полчаса назад здесь царили радостные возгласы, смех и предвкушение долгожданной семейной встречи — первого за последние полтора года полноценного сбора, на который с таким трудом удалось уговорить всех.

Теперь же в гостиной, пахнущей растерянностью и несбывшимися надеждами, стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов и сдавленными всхлипами. Словно невидимый, но от этого не менее страшный снаряд разорвался прямо в центре комнаты, не оставив после себя ничего, кроме острых, режущих осколков былой теплоты и взаимопонимания.