Книга Украденное братство, страница 39 – Павел Гнесюк

* * *

Следующие недели слились для Миколы в одно сплошное, напряженное полотно, вытканное из лютого графика, пропитанное запахом пота, металла и хвои. Его жизнь раскололась надвое. Была прежняя, призрачная жизнь в родном городке, где он наскоро появлялся поздно вечером, чтобы переодеться, урывками поспать и снова исчезнуть нарассвете. Появилась новая, настоящая жизнь — там, в глубине Святошинского лесного массива на окраине Киева, в бывшем пионерском лагере, превращенном в суровый тренировочный центр.

Каждое его позднее возвращение домой было тяжелым испытанием для Оксаны. Она слышала скрип тормозов его нового, чужого и слишком дорогого внедорожника, затем тяжелые, усталые шаги в прихожей. Он входил, и с ним в дом врывался странный, чужеродный запах — едкой смеси костра, пороха, мужского пота и чего-то еще, холодного и металлического, что заставляло ее содрогаться. Он почти не разговаривал, отмахивался от ее робких вопросов односложными «устал» или «дела».

Его лицо за недели стало жестче, обветренным, взгляд — пристальным и отрешенным, будто он постоянно был где-то далеко, проверяя периметр или высматривая невидимого врага в лесной чаще. Оксана молча ставила перед ним разогретую еду и украдкой наблюдала, как он ест с той же сосредоточенной жадностью, с какой его бойцы разбирали и собирали автомат. Между ними выросла стена, и с каждым днем она становилась все выше и прочнее.

А тем временем в Святошинском лесу кипела работа. Лагерь, носивший неофициальное название «Волчье логово», жил по-своему, железному распорядку. Подъем затемно, до рассвета — изматывающий кросс по холмистой, поросшей соснами и елями местности. Воздух был свежим и пьянящим, но его свежесть перебивалась запахом солярки от генераторов и едким дымком с ближайшего стрельбища.

Микола, как губка, впитывал новые знания. Его прошлый опыт механика-водителя оказался бесценным. Пока другие с трудом осваивали азы вождения отслуживших свой срок советских БТР и БРДМ, он чувствовал себя в кабине если не как дома, то как опытный владелец на новом рабочем месте. Инструктора, бывшие военные, смотрели на него с уважением. Но были и другие дисциплины.

Стрельбище стало для него вторым домом. Он часами оттачивал навыки стрельбы из АК-74, учился обращаться с пистолетом «Форт», гранатометами РПГ. Его мозг, привыкший к схемам двигателей, теперь вынужден был запоминать тактико-технические характеристики, таблицы стрельбы для старых гаубиц Д-30, которые стояли на замаскированной позиции на окраине лагеря. Он учился управлять огнем, читать карты, организовывать оборону и, что самое сложное, — командовать.

Люди, кого ему передалипод начало, были пестрым сборищем. Пятьдесят человек — ядро его будущего батальона. Среди них были и бывшие военные, скучавшие по делу и адреналину, и молодые, идейные парни, горящие желанием «защищать Украину», и откровенные маргиналы, привлеченные деньгами и возможностью легально подержать в руках оружие. С последними Микола был беспощаден, вспоминая слова Богдана о праве на отбраковку. Он лично отчислил троих за пьянство и одного за садистское издевательство над бездомной собакой на территории лагеря.

— Нам не нужны ублюдки. — Сказал он тогда на построении, глядя в глаза своим бойцам. — Нам нужны солдаты. Сильные, дисциплинированные и знающие, за что они дерутся. Тот, кто издевается над слабым, трус. А трусы нам не нужны».