Книга Украденное братство, страница 79 – Павел Гнесюк

Его десантная машина медленно продвигалась по улицам маленького посёлка, который ещё недавно был живым и полным людей. Теперь же это была территория смерти и разрушений. Кузов общеармейского бронированного автомобиля повышенной проходимости подпрыгивал на разбитом асфальте, усеянном обломками кирпичей, бетона и стекла. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь скрипом металла и шорохом пепла, поднимаемого колёсами машины.

Микола опустил бронированное стекло и высунул голову наружу. Его глаза метались от одного дома к другому, но каждый следующий вид открывал всё более мрачную картину. Дома были словноизрешечены гигантскими пулями — окна выбиты, стены покосились или полностью обрушились. На месте одной из многоэтажек теперь зиял огромный кратер, заполненный обломками и пеплом.

Он остановил машину возле того, что когда-то было школой. От здания остались только обугленные стены и горстка искорёженных парт, валявшихся во дворе. На стене кто-то успел написать углём: «Здесь учились дети, а теперь царит смерть!». Фраза проступала сквозь копоть, будто обвинение, обращённое лично к нему.

Когда он вышел из машины, воздух показался ему тяжёлым, пропитанным запахом гари, крови и сырой земли. Под ногами хрустели осколки стекла и черепицы. В нескольких метрах от дороги он заметил тело пожилой женщины, лежащее возле перевёрнутой коляски. Её лицо было покрыто серой пылью, а руки всё ещё тянулись к чему-то невидимому.

Рядом валялась игрушка — потрёпанная тряпичная кукла с оторванной рукой. Микола замер, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать образ, но тот впечатался в его память, словно фотоснимок, сделанный крупным планом.

— Это не должно было случиться! — Прошептал он себе, хотя знал, что это бесполезно. Слова уже ничего не могли исправить.

Продолжая движение, он увидел группу местных жителей, пытающихся раскопать завалы одного из домов. Их лица были серыми от пыли, глаза красными от слёз и бессонницы. Они работали молча, передавая друг другу куски бетона и деревянные балки. Когда они заметили его машину, их взгляды стали холодными и ненавидящими. Один из мужчин поднял руку с кулаком и что-то крикнул, но слова потонули в общем шуме работы. Микола опустил голову, чтобы не встречаться с этими взглядами.

На площади, где раньше находился рынок, он увидел целую гору тел, накрытых грязными простынями. Некоторые простыни были слишком маленькими, чтобы полностью скрыть человеческие очертания — торчали руки, ноги, иногда даже лица. У края этой горы стоял ребёнок лет семи, безучастно глядя на происходящее. Его одежда была порвана, а лицо — абсолютно бесстрастным, словно он перестал понимать, что происходит вокруг.

Микола решил, что пора вернуться в машину, не в силах больше выносить эту реальность. На связь вышел заместитель и доложил о значительном продвижении и переносе штаба на новое место. Возвращаться обратно в расположениебатальона на базу под Киевом не захотелось, пока тащился до штаба его мысли путались. Он вспоминал мертвые тела на обочине дороги, казалось, Микола узнавал каждого и в этот миг пришла мысль, от неё сердце забилось чаще. Что, если бы такие же снаряды упали на его родной дом? Что, если бы среди жертв оказались его родители? Добравшись до штабного блиндажа, Микола принял из рук Анатолия кружку с горилкой и выпил всё словно воду.