Онлайн книга «Украденное братство»
|
Он чувствовал это — каждое затухающее сердцебиение там, под Авдеевкой, отзывалось в нём ледяной пустотой. Медленно, с какой-то почти ритуальной обречённостью, он протянул руку и взял спутниковую трубку. Зелёный светодиод на корпусе мерцал, словно последние всплески жизни на экране кардиографа. На том конце провода, в самом аду, находился его замкомбата, Анатолий, оставшийся координировать отход, прикрывать отступающие остатки «Волчьего клыка». Где-то там, в дыму и огне первых кварталов Авдеевки, Анатолий прижался спиной к горячей кирпичной стене разрушенного дома. Вокруг с воем рвались снаряды, свистели осколки, с сухим, коротким треском строчили автоматы. Воздух был раскалённым и едким, обжигал лёгкие с каждым вдохом. — «Яструб-1, «Яструб-3, я «Воля-1! Приём! — его голос в трубке донёсся до Миколы хриплым, сдавленным шёпотом, обрывающимся на каждом слове, словно ему не хватало воздуха. — Микола… Командир… Бердичи нет. Повторяю, Бердичи нет. Мы их не сдержали… Они просто… просто перемололи нас… Картина боя в Авдеевке была угрожающей, российские штурмовые группы не лезли напролом, как это часто бывало в начале кампании. Теперь это была работа высокоточного инструмента. Сначала, как и под Бердичами, появлялись FPV-дроны. Они пикировали из-за углов многоэтажек, залетали в проломы в стенах, целясь в окна, где укрывались украинские огневые точки. За ними шли «Мухи» — дроны-снайперы, сбрасывающие гранаты с высоты на головы засевшей в окопах пехоты. Потом, с оглушительным рёвом, вскрывали подъезды и укрепления мощные удары РПГ или выстрелы танков, работавших с закрытых позиций. И лишь затем, под прикрытием этой огневой завесы, двигалась пехота — не толпой, а небольшими, манёвренными группами. Они перебежками, от укрытия к укрытию, от воронки к воронке, методично вычищали квартал за кварталом. Они не спешили, берегли своих, и в этой методичности была своя, леденящая душу неизбежность. — Докладывай, по существу, замкомбат! —Жестко, почти грубо прервал его Микола, пытаясь стальным тоном вернуть подчинённому хладнокровие и выдержку. — Потери, состояние, координаты для арты! Выбрось из головы всё лишнее! Давай подробно доложи мне про потери! — Потери? — Комбат внезапно сорвался на злобный крик, едва не потонувший в грохоте близкого разрыва. — Чудовищные! — Голос Анатолия в трубке был похож на скрежет разрываемого металла. — Первая и третья штурмовые… их просто нет, Микола! Лежат там, у дороги на химическом заводе… Мы оставляем их, понимаешь? Оставляем как подкошенный хворост! Из семи гаубиц… — Он задыхался, — у меня на ходу одна, и та почти без снарядов! Остальные… видишь эти горящие цистерны? Рядом с ними… там теперь братская могила для наших артиллеристов… В штабе в Курахово Микола сжал рацию так, что пластик затрещал. Перед глазами вставали лица — молодые, небритые, смотревшие на него с доверием всего полгода назад. «А может… русские правы?» — внезапная, как удар ножом, мысль пронзила мозг. Он вспомнил, как жена, плача, умоляла его не подписывать контракт: «Одумайся, Микола! Нас превратят в пушечное мясо!» — Они бьют прицельно! — кричал Анатолий, и на фоне слышались взрывы и крики «Санитара! — С дронов, с арты… Их пехота не лезет напролом, они берегут своих! А мы… мы для кого эти парни? Для Богдана, что ли? Чтобы он новые яхты покупал? |