Онлайн книга «Иранская турбулентность»
|
Что уж там происходило — и в плену, и после освобождения, Фардину оставалось только гадать, однако Каве Сами, так его звали, наотрез отказался возвращаться в Иран. По-видимому, наши сотрудники инсценировали гибель Сами и вывезли его в Россию. Высокопоставленный офицер МИ обладал таким широким спектром информации, что можно было лишь руки потирать и успевать записывать за ним. В службу, которой принадлежит Фардин, поступила та часть сведений, полученных от Сами, где он касался персоны некой Симин. После событий в Венесуэле, произошедших с Фардином, в Центре вспомнили о тех крупицах информации, связанных с художницей, сопоставили, идентифицировали ее как ту самую Симин и уже всерьез насели на Сами. И вот детали его откровений о девушке попали в руки Фардина. От подробностей биографии Симин и ее становления как сотрудницы МИ Фардину стало не по себе. Он спрятал досье на крыше в тайнике с таким выражением лица, словно по ошибке вылил на себя ядовитый химикат. Ни смыть, ни обеззаразить, во всяком случае, до поры до времени. Информация разъедала его изнутри, но Фардин решил выжидать до предельного градуса накаливания обстановки вокруг себя, чтобы использовать новообретенные знания в самый критический момент. * * * В книжном так заманчиво для ученого человека пахло бумагой, клеем от переплетов и особенно притягательно, остро и дерзко от книжек с иллюстрациями. Тут продавались и канцелярские принадлежности. Напоминал магазинчик советский «Союзпечать», который обожали все мальчишки с улицу Камо. Там продавали пластмассовые значки с персонажами мультфильмов и всякую мелочевку вроде стеклянных шариков, перочинных ножей, календариков с переливающимися картинками. От этих воспоминаний у Фардина портилосьнастроение. Во-первых, он понимал, как неумолимо время, а во-вторых, ему становилось жаль себя того, маленького, словно он, уже взрослый, обманул его самые чистые и наивные ожидания от жизни… Новость об отце Эльнура требовала и проверки, и осмысления. Студент мог соврать, чтобы перед уважаемым преподавателем подтвердить свои слова о предстоящих беспорядках. А если нет, что это дает в сложившейся обстановке, или парня стоит приберечь на перспективу? Но будет ли она, эта перспектива? Совершат переворот американцы рука об руку с Израилем и саудитами, и уже Эльнур вряд ли сунется в Тегеран, да и судьба самого Фардина окажется под большим вопросом. Ему тогда придется вести себя еще тише, чем до поездки в Венесуэлу. А чем на деле может быть полезен Эльнур? Вербовка? Его психотип, который Фардин уже успел для себя определить, не слишком подходящий. С одной стороны он готов и умеет подчиняться, привык к этой модели поведения с детства, с другой стороны — труслив и безынициативен. К тому же его отец не станет с ним откровенничать о делах СГБ, а шпионаж за папашей, скорее всего, быстро вскроется. Захват в заложники — слишком грубо. А вот скомпрометировать парня, начать шантажировать отца и таким образом вынудить работать в пользу чужого государства — это да. Однако насколько он дорожит сыном и на что готов пойти ради него? Но время, время… Фардин физически чувствовал, как оно истекает, убегает, улепетывает. Он все время видел его «спину» перед собой, «спину», состоящую из шестеренок, идеально подогнанных друг к дружке, промасленных, не отстающих и не спешащих. Порой оно работает на противников, неумолимо и неподкупно. |