Книга Иранская турбулентность, страница 90 – Ирина Дегтярева

Фардин подъехал к дому уже в темноте. Протолкался два часа в пробках. Измучился от бесконечно прокручиваемых в голове вариантов дальнейших действий. Он мучительно хотел спать.

Вышел из машины, хлопнул плохо закрывающейся дверцей, оглушительно на безлюдной улице…

И в этот момент на него напали. Их было слишком много, чтобы пытаться оказать сопротивление. Столько рук, как многорукое чудовище. Схватили и за запястья, и за предплечья, и за плечи, стиснули в ладонях виски, обхватили за пояс.

Ощупывали воротник куртки и рубашки, по-видимому, в поисках вшитой ампулы с ядом. Затем накинули черный полотняный мешок на голову. Запястья стянули слесарными пластиковыми жгутами. Так же поступили с щиколотками. Подняли за ноги и за плечи и закинули, судя по гулкому удару о металлический пол, в микроавтобус.

Но везли недалеко. До дома Фардина. Схватили за руки и потащили куда-то. Пластиковые хомуты впились в кожу так, что и руки онемели, и от боли яркие вспышки перед глазами осветили кромешную темноту мешка на голове.

Кровь била в виски так, что он почти ничего не слышал, кроме собственного пульса и хриплого дыхания.

Однако, когда его завели куда-то, он понял, что это его собственная квартира, понял необъяснимо, по ощущениям. И не ошибся.

— Не надо его калечить раньше времени, — цинично сказал кто-то густым, бархатистым голосом. — Разрежь.

Хомут на запястьях разрезали. Но боль все еще простреливала от запястий до плеч.

— Надень лучше браслеты, — посоветовал тот же голос и звякнули наручники. — И на ногах разрежь… Не убежит, — он засмеялся.

Хомуты сняли и с ног, кровь хлынула в ступни, вызвав еще большую боль. Фардин непроизвольно застонал, тут же разозлившись. Если бы у него не были связаны руки, он бы хлопнул себя по щеке, чтобы перестать паниковать.

Его посадили на стул, потому что стоять он не мог. Сдернули мешок с головы.

Зажмурившись, Фардин не сразу открыл глаза. Он мысленно одновременно молился, соображал, что говорить и, стоит ли вообще, при этом надо было взять себя в руки и начать отыгрывать невинно задержанного. Хотя хотелось лишь одного — забиться в угол и скулить, как побитая собака.

В молитве он благодарил Аллаха, что тот уже дал ему опыт задержания и пребывания в тюрьме.

Фардин понимал, что сейчасне будет как тогда. А тогда все обошлось. Может, удастся выскочить из огня и теперь?..

Надежда оставалась и придавала сил и желания бороться. Понять бы только, что на него есть у МИ? От этого зависит тактика поведения. Но Фардин прекрасно понимал, что стоящий пред ним красавец-офицер (это он являлся обладателем бархатного баритона) не будет выкладывать все козыри. Фардин бы на его месте стал наблюдать за подозреваемым, давать информацию малыми порциями и ждал бы реакцию на каждую в отдельности.

Одетый в костюм сотрудник МИ выглядел как офицер. Выправка, уверенность, власть.

Фардин мельком увидел, насколько оперативники успели перевернуть вверх дном все в комнате. Картина с быком съехала набок, ходившие по комнате мужчины хрустели осколками от аквариума. Рыбки еще приподнимали жабры, но уже умирали. Книги и газетные заметки, которые годами собирал Фардин, валялись на полу, на них наступали, не обращая внимания. На Фардина бы тоже наступили, будь он на полу. Для них все здесь мертво, как эти рыбки, как Фардин, хоть он еще тоже шевелит жабрами.