Книга Баронесса из ОГПУ, страница 27 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Теперь все в ваших руках. Исполните дело как надо, значит, вернетесь к своей семье и это будет вашей заслугой, если не справитесь и погибните, то по собственной вине.

– Господин поручик, какое дело мне предстоит исполнить? Неужто и вам не положено знать? Я так понимаю, что нас всех используют вслепую…

– Но-но! Я отношусь к руководству группы. Вы меня с собой не равняйте. Всему свой час.

– И тем не менее.

– В нашей организации каждый исполнитель должен знать лишь свои действия на определенном ему участке. Зачем совать нос в другие дела? Впрочем, вам я скажу: очень скоро мы изгоним большевиков из руководства железной дорогой, а их административное здание отдадим на разграбление хунхузам.

– Я понял вас, господин поручик.

– Что вы там поняли?.. Скажите, Перов, – холодно спросил Василий, вдруг поменяв тему разговора, – какие у вас гарантии, помимо слов супруги, что Казутина – красная шпионка?

«Вон оно что», – подумал Григорий Матвеевич и, пристально посмотрев в глаза поручику, ответил:

– Какаяразница, она пришла в «Братство», чтобы уговорить меня сдаться большевикам. Согласитесь, было бы глупо с моей стороны пойти на такой шаг и собственноручно подписать себе смертный приговор.

«Не она пришла, дурак, а я привел ее в «Братство» по заданию вашего Хольмста», – едва не брякнул Суворов, но, взглянув в глаза Григорию Матвеевичу, довольно отрешенно бросил:

– Мы все и давно подписали себе приговор, когда согласились сотрудничать с «Братством».

Перов был готов ко всему, но только не к этому. Неожиданно сказанные и до такой степени несвойственные поручику слова были совсем не похожи на то, что он говорил и делал до того. Григорий Матвеевич даже опешил:

– О-о, господин поручик, услышь такие речи Александр Артурович, то счел бы вас, возможно, и лазутчиком.

Суворов даже не посмотрел в его сторону.

– Так еще не поздно донести на меня Хольмсту. Вам это будет нетрудно сделать. Есть еще время. Только ведь Александр Артурович, как вы изволили выразиться, давно нас всех списал со счета.

– ?..

– Вы этого не знали?

– Скажите, Василий, на чьей вы стороне?

– Хм, как вы загнули, однако. Предпочитаю быть на стороне тех, кто думает о России, о ее завтрашнем дне! – не без пафоса ответил тот.

– И давно это с вами?.. У меня складывается ощущение, что не вы меня, а я вас шантажом ввел в «Братство».

– Я вас не вводил в «Братство».

– К чему вы клоните, поручик? Вам либо поручено проверить мою лояльность перед операцией, либо вы на стороне красных. И то, и другое ничего хорошего мне не сулит. Уж простите за откровенность.

– Господь простит. – Суворов встал и молча вышел из комнаты, оставив Перова размышлять.

Григорий Матвеевич пребывал в неоднозначном состоянии. До своего бегства с деньгами он на КВЖД занимал пост начальника коммерческой части. Вынудить его пойти на предательство, как человека слабохарактерного и компетентного в делах железной дороги, «знающего все входы и выходы на станции» – предложил Хольмст с подачи универсального белоагента в рядах красных. О его существовании слышали не многие, а знал его лишь Александр Артурович.

Вовлекая Григория Матвеевича в дела «Братства», Хольмст преследовал две цели – совершить диверсию руками самих же «большевистских прихвостней», «сорвав с них маску лжи и лицемерия», и сохранить не раскрытым очень ценного белоагента, засевшего в управленииКВЖД. Человек, приближенный к верхушке и в то же время не являющийся должностным лицом, не обращал на себя большого внимания, действуя весьма эффективно, а потому должен был остаться вне подозрения и после совершения диверсии.