Онлайн книга «Баронесса из ОГПУ»
|
– Поговорю с коллегами. Сейчас. Магда Шменкель вошла, и стало видно, как она сдала за эти дни. Нужно было присмотреться, чтобы заметить в ней ту, которую Зоя Ивановна с Пахомовым встретили в обществе Шульца, в домике на окраине Берлина. А о сходствах с Александром Хольмстом, кем она по уверению Шульца являлась до операции, можно было судить, разве что поверив ему на слово. Перед Зоей Ивановной предстала похудевшая, ссутулившаяся, с морщинистым вытянутым лицом старушка. Однако осмотр Шменкель специалистами подтвердил оперативное вмешательство в паховой области много лет назад. Шульц не лгал. – Магда Шменкель, меня зовут Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина. Я полковник советской госбезопасности. В 1932 году вы возглавляли в Харбине отделение белофашистской организации «Братство русской правды». В вашу банду пришла молодая девушка Зоя Казутина. Вы помните ее? Шменкель сидела с опущенной головой и, не поднимая ее, исподлобья взглянула на Воскресенскую, ничего не ответив. Лишь покашляла в кулак: – Кха-кха!.. – Вы слышите меня, Магда? – Слышу, – тихим, безразличным тоном ответила та. Зоя Ивановна повторила вопрос. Шменкель еще раз, но уже более внимательно посмотрела на нее и ответила: – Я и с первого раза все прекрасно поняла. Мне сделали стабилизирующий укол и я прекрасно все понимаю. Но я не Хольмст. Я женщина без прошлого. – Так вам внушал доктор Йохан Кляйн? – Нет, Герхард Шульц, – подловилась на вопросе Шменкель. – Который провел вам операцию? – Операцию? Откуда вам известно? Да-а. Вы думаете, я не понимаю, что происходит?.. Я помню Харбин и ту Казутину помню. Надо было пристрелить ее тогда еще, эту «баронессу» из ОГПУ. – Шменкель подняла голову и в упор посмотрела на Зою Ивановну. – Хотите сказать, что вы и есть та Зоя Казутина?.. – Да. – Пристрели вас Хольмст тогда, все могло пойти по-другому, – в тихом гневе она погрозила пальцем Воскресенской, говоря о Хольмсте от второго лица, как адвокат о подзащитном. – Или… в Швеции – рядом с послом Коллонтай. Там помощник штурмбаннфюрера СС Алвиса Эйхманса– Хольмста, которому было приказано ликвидировать вас, сам отдал Богу душу. Советские агенты застрелили его раньше, при задержании. И вы вновь опередили его. В Западной Азии Эйхани – Хольмста называли «отцом» террора. Но тут уже появляется ваш муж, чтобы свести на нет налаженную Эйхани работу. В 1945 году от того же полковника Рыбкина поступает донос на сотрудника американской разведки Элвиса Курца – Хольмста! Его отстраняют от участия в конференции и выпирают из разведки. Да, вы постоянно преследовали Хольмста и портили, портили, портили ему все! – У вас хорошая память. – Не жалуюсь. Я могу забыть, что ела утром, но те годы помню, как вчера. Вы поставили крест на жизни Хольмста, карьере! Может, решили, что вы и есть тот крест, который он должен нести до последнего издыхания? Так вот, его больше нет! Давно нет. Есть я, Магда Шменкель, женщина без прошлого. – Вы и как женщина совершили достаточно преступлений, чтобы закончить жизнь в этих застенках. – Никто не знает будущего… сколько ему отмеряно… – Я не о том. – Я – о том! Скажите, где сейчас ваш муж?.. Он ведь погиб… – Он погиб. При исполнении особо важного задания. – Вы знаете как?.. Как?.. Могу рассказать, если интересно. Много что ушло из памяти, а это… я часто вижу это перед глазами. – Шменкель сомкнула веки и впрямь чем-то напомнила Зое Ивановне Хольмста. Эта привычка, да, эта его привычка – картинно смыкать веки перед собеседником, очевидно, не стерлась с годами, передалась от того Хольмста себе нынешнему… вернее, нынешней, в облике старушки Шменкель. Не обращая внимания на ее ужимки, Зоя Ивановна попыталась прервать бредни: |