Онлайн книга «Баронесса из ОГПУ»
|
– Меня не интересуют ваши умозаключения. Но Шменкель, которая, кажется, и впрямь провалилась в глубины собственной памяти, низким голосом поведала: – Это был 47-й год. Меня вызвали в Прагу и внедрили в группу, которая «вела» полковника… Рыбкина. Мы знали маршруты его передвижений, но ему все время удавалось уйти, ускользнуть из-под наблюдения. За ним устроили тотальную слежку и решили «достать» его, когда он собрался в Берлин. Мы знали от информатора, внедренного в те круги, что полковник выехал на один день в столицу Германии и на следующий день намерен был вернуться в Прагу, где собирался завершить свои встречи. Мы знали, что он выехал в Берлин по объездной дороге. Мне велели поставитьсвой грузовик недалеко от тоннеля и ждать команды. Со мной в кабине находился напарник с рацией. Сказали, что полковник той же дорогой проследует назад. Мы не могли ошибиться в расчетах. Но прождали целый день в грузовике. Уже стемнело. Была ночь, когда напарник растолкал меня и сказал, чтобы я не упустил легковушку, двигавшуюся нам навстречу. Я завел мотор и, не включая фар, выехал на трассу. Они не сразу заметили нас. Они… не успели ничего предпринять. Я прибавил газу и вывернул руль влево!.. Легковушка улетела в кювет и перевернулась. Я остановился. У меня болела грудь от удара о рулевое колесо, а напарник ударился головой о лобовое стекло и рассек до крови бровь. Не долго думая, я схватил его за голову и свернул ему шею! – Зачем? – спросил Пахомов. Момент, когда он тихо вошел в допросную комнату, не заметил никто. – Я знал, что у него в кармане был пистолет, и он попытается его достать, чтобы пристрелить меня. Я не стал этого ждать. После вышел из кабины и направился к легковушке. Дорога была пуста. – У вас было оружие? – вновь не сдержался Пахомов. – У меня в руке был пистолет напарника. – Пристрелить бы эту гадину, – не выдержал Пахомов. – Не надо. Она сама себя уничтожила. – Вызвать надзирателя? – Да. Пусть уведут… Однако Шменкель уже не унималась. Она пыталась прокашляться, лицо ее покраснело, вены на шее вздулись: – Что ж вы не спрашиваете самого главного?! Как Хольмст пристрелил вашего мужа?! Да!.. Я!.. Я подошел, открыл дверь и разрядил всю обойму в него, водителя и женщину, которая находилась сзади. – Возможно, так все и случилось, но все дело в том, что на пути, по которому ехал полковник Рыбкин, не было никакого тоннеля. Вы ошиблись, вычисляя время и путь его следования. Вы ошиблись, Хольмст… или как там вас еще… Шменкель!.. – вновь вмешался в разговор Пахомов. – Врешь! Я там был!.. – На выезде из тоннеля, о котором вы говорите, действительно произошла тогда автоавария. Но это была другая дорога, понимаете, объездная, но другая дорога. А в легковом автомобиле, который вы протаранили, находились работавший в Праге инженер с женой и водителем. Вы застрелили их и только что признались в совершенном вами преступлении. Шменкель, кажется, ничего не слушала, но лицо ее покрылось испариной, и из глотки вырвался душераздирающий крик: – Не может бы-ить!..Ненавижу!.. Вошел надзиратель. – Уведите. – Не-на-ви-жу! Я ненавижу Адольфа… Гитлера! – вдруг выкрикнула Шменкель. – Предатели… Зоя Ивановна и Эдуард Прокофьевич переглянулись. – Она это повторяет каждый раз перед припадком, – произнес надзиратель, сцепив запястья Шменкель наручниками, и вывел ее в коридор. |