Книга Курс 1. Ноябрь, страница 152 – Гарри Фокс

Ее Клинки не двигались, но их позы изменились. Из готовности к броску они перешли в состояние бдительного ожидания. Они ждали решения своей леди. В их преданности не было слепоты — они были готовы идти за ней в ад, но ад мог быть разным. И сейчас они, кажется, тоже чувствовали эту разницу.

Лана выдохнула. Длинно, сдавленно, будто выпуская из себя не воздух, а какую-то тугую, ядовитую спираль, что скрутилась у нее внутри.

— Черт, — прошептала она, и голос ее был хриплым. — Черт. Черт. Черт… — Она повторила это несколько раз, как проклятие, как заклинание, как последнее прибежище. Потом подняла на меня взгляд, и в ее алых глазах не осталось ничего, кроме горькой, выжженной усталости. — Ты всегда все усложняешь. Всегда.

Она не сказала «ты прав». Она не извинилась. Но это и было капитуляцией. Ее собственный план, такой ясный и жестокий, рассыпался в прах под тяжестью последствий, которые она отказывалась видеть.

— Убивать их сейчас… — она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, — глупо. Как ты сказал. Самоубийство. Но… — она посмотрела вокруг, на разруху, и в ее взгляде вспыхнули старые угли. — Сидеть тут, сложа руки, тоже не в моих правилах. Я не мышь, чтобы прятаться.

Я кивнул, не настаивая. Этого было достаточно. Большего от нее сейчас ждать не стоило.

Она помолчала еще, ее взгляд стал рассеянным, будто она прислушивалась к чему-то внутри себя. К чему-то темному и древнему, что текло в ее жилах.

— Я не просто… впустила их, — начала она снова, тихо, не глядя на меня. — Когда ты связан с чем-то кровью… ты это чувствуешь. Как грязь под ногтями. Как привкус на языке. Моя кровь… она чует их силу. Источник. Он не там, на улице. Он не в этих уродах,что ползают повсюду.

Она наклонилась, коснулась пальцами черной, липкой лужи у разбитого фонтана, потом резко отдернула руку, будто обожглась.

— Он здесь. Глубоко под нами. В старых катакомбах, что тянутся под всем дворцом. Там что-то есть. Что-то древнее, мертвое… или спящее. И эти уроды… они как пиявки. Они впились в него. Используют как… как батарею. Или как антенну, чтобы тянуть свою мерзость из самых глубин. — Она вытерла пальцы о ткань своего платья с выражением глубокого отвращения. — Если найти это… это «сердце»… и раздавить… возможно, вся эта конструкция рухнет. Как карточный домик, когда вытащить нижнюю карту.

Информация ударила по мне с почти физической силой. Катакомбы. Логично. Если культисты хотят подорвать империю, они начнут с ее фундаментов в прямом и переносном смысле. И Лана, с ее извращенной, кровной связью к силам, которые они используют, была идеальным лоцманом в это подземелье.

Решение созрело мгновенно.

— Тогда мы идем туда, — сказал я твердо. — Сейчас. Пока они отвлекают всех наверху.

Лана кивнула, коротко, по-деловому. Вся ее сентиментальность и ярость, казалось, ушли, сменившись холодной решимостью солдата, получившего новый приказ.

— Мои Клинки пойдут со мной. Мой отец… он не одобрил бы этого риска. Но сейчас не время для его одобрения. Моя кровь будет компасом.

Я взглянул на Оливию. Она все это время стояла в стороне, и ее лицо было нечитаемым. Но когда я встретился с ее глазами, я увидел в них не страх, а что-то худшее — знание. Глубокое, тягостное знание. Она быстро опустила взгляд и кивнула, соглашаясь, но в этом кивке была покорность судьбе, а не готовность. Она знала. Знала, что в катакомбах не просто «что-то древнее». Она знала, что там, в темноте, под тысячелетними камнями, их уже ждет не просто ловушка, а, возможно, сам архитектор этого кошмара. Архиепископ.