Книга Курс 1. Ноябрь, страница 162 – Гарри Фокс

Она вытерла ладонью щеку, оставив алую полосу, и кивнула на пульсирующее сердце.

— Вот. Тише и аккуратнее, говорил? Проблема решена. Теперь твоя очередь.

Я выдавил из себя только одно слово, плоское и местами глупое:

— Да.

Потом заставил ноги сдвинуться с места. Спускаться по ступеням в этот зал, устеленный еще теплыми телами и залитый алым, было одним из самых трудных решений в жизни. Воздух гудел не только от сердца, но и от тишины после бойни — тяжелой, давящей. Каждый шаг отдавался в висках. И главная мысль, крутившаяся в голове навязчивой, идиотской каруселью: Все ли в порядке с ней? Не нападет ли она на меня сейчас? Не повернется ли ко мне это же самое, пустое от всего, кроме боли, лицо?

Она стояла у подножия ступеней, вся в багровых разводах, платье превратилось в лохмотья, пропитанные жизнями десяти человек. Она смотрела на меня усталым, каким-то выгоревшим изнутри взглядом, когда я подошел. Не было в ней ни злобы, ни триумфа. Была только огромная, всепоглощающая усталость.

— Лана, ты… как? — спросил я тихо, не решаясь приблизиться.

— Нормально, — ответила она голосом, лишенным всяких интонаций. Потом попыталась натянуть улыбку. Получилось жутковато, кривая гримаса на окровавленном лице. — Просто мне показалось. Я… все хорошо. Уничтожим сердце? Вместе?

Ее слова «все хорошо» звучали такой оглушительной ложью, что хотелось схватиться за голову. Но я кивнул.

— Да. Конечно. — Я посмотрел на пульсирующую массу. — Ты уверена, что оно не взорвется? Или… не выплеснет какую-нибудь порчу?

Она внезапно шагнула ко мне и взяла мою руку. Ее пальцы были липкими и холодными от чужойкрови, но хватка — железной.

— Уверена, — сказала она сурово, глядя мне прямо в глаза, и в ее взгляде промелькнул отблеск того старого, фанатичного убеждения. — Чувствую его. Оно не взорвется. Оно… сожмется и умрет. Если ударить правильно. Вместе.

Я перевел взгляд на Оливию. Та стояла поодаль, ее лицо было бледным, но спокойным. Увидев мой взгляд, она медленно, очень четко кивнула. Один раз. Знак согласия, одобрения, разрешения. Да, так надо. Сейчас это единственный путь.

Лана не отпускала мою руку. Она подняла свою свободную ладонь, и вокруг ее пальцев снова начал клубиться туман алой крови, но теперь не яростный, а собранный, сконцентрированный, готовый к лепке. Я, следуя какому-то глубинному инстинкту, поднял свою другую руку. Не думая о рунах, не вспоминая заклинания. Просто захотел, чтобы в этом месте, рядом с ее кровью, родился холод. Абсолютный, пронизывающий, не оставляющий шансов.

Воздух между нашими ладонями завихрился. Алая дымка Ланы и сияющая, искрящаяся инеем дымка моей магии начали сплетаться. Не смешиваться, а именно сплетаться — алые прожилки вмерзали в лед, создавая причудливый, смертоносный гибрид. Заклинание росло, питаясь ее яростью и моей решимостью, становясь тяжелым, плотным шаром магического противоречия: жизнь (кровь) и смерть (лед), слитые в одном порыве уничтожения.

Я посмотрел в глаза Ланы, ища в них хоть что-то — подтверждение, страх, злобу. Но увидел только ту же пустоту. Как будто все чувства в ней сгорели в той кровавой вспышке, и теперь внутри была лишь холодная печь, готовая принять любое решение.

— Сейчас, — прошептала она.

Мы синхронно толкнули вперед сплетенный шар энергии.