Книга Курс 1. Ноябрь, страница 175 – Гарри Фокс

Я сидел, уставившись в эти строки. Они пульсировали перед глазами. «Две жены». «Десять фавориток». Древние законы. Упрочение связей.

Тишина в комнате стала абсолютной, звенящей. Даже далёкий гул пропал. Всё внутри закипело, сжалось, а потом взорвалось.

Я вскочил с кресла так, что оно с грохотом опрокинулось назад. Коммуникатор выскользнул из пальцев и разбился о каменный пол, но я даже не вздрогнул. Всё мое существо, вся накопившаяся ярость, унижение, ощущение себя вещью вырвались наружу одним хриплым, невероятно громким криком, сорвавшимся в тишину поместья:

— ИМПЕРАТОР! ДА ТЫ ОХУЕЛ!

Эхо покатилось по пустым коридорам старого дома. Где-то внизу, на кухне, наверняка застыла в ужасе Оливия. Но мне было всё равно. Я стоял, дрожа от бешенства, смотря на разбитый коммуникатор, в котором мерцали последние строки того циничного, бесчеловечного указа. Они не просто откладывали мою жизнь. Они расписывали её на десятилетия вперёд, как меню для политического банкета. Две жены. Десять фавориток. Скот в загоне для племенного разведения.

«Отдыхай», — сказал он. — «Расслабься». А сам в это время вписал мне гарем.

Академию Маркатис восстановили с имперской скоростью и показным блеском. Следы разрушений тщательно залатали, фасады отполировали, и под новенькой штукатуркой уже не проступали следы от когтей существ. Жизнь, по крайней мере внешне, вернулась в прежнее русло. Лекции, семинары, запах старых книг и зелий.

Я снова был здесь. Но это был уже другой я.

Империя вела тихую, беспощадную охоту. По тавернам и окраинам прокатывались волны арестов. Людей, заподозренных в связях с «аномальной флорой», как теперь официально называли культ, забирали ночами. Они не возвращались. Об этом не кричали с газетных полос — лишь глухие слухи и леденящий страх в глазах обывателей. Государственная машина молча и методично выжигала возможную заразу, не вдаваясь в подробности.

Моя семья теперь слала вежливые, деловые письма. «Наследный принц, Ваш отец и мать желают Вас видеть для обсуждения семейных дел». «Дорогой сын, нам необходимо поговорить о будущем нашего дома». Я рвал конверты, не читая, или оставлял их пылиться на столе. Сигрид, моя ледяная сестра, ловила меня в коридорах, её тонкие губы складывались в начало фразы: «Роберт, мы должны…» Но я просто проходил мимо, не замедляя шага, смотря куда-то в пространство перед собой. Не было ни злости, ни обиды. Была лишь абсолютная, тотальная пустота. Мне нечего было им сказать.

Я погрузился в учёбу с фанатизмом неофита. Руны, теория магических полей, история династических войн — всё это забивало голову, не оставляя места для мыслей о троне, о долге, о жёнах и фаворитках. Я зубрил до головной боли, а по вечерам глушил крепкий, почти лекарственный виски из графина в комнате, пока буквы в учебниках не начинали расплываться.

Лану и Марию я видел лишь мельком, на расстоянии. Лану — в окружении Тани и девочек со второго курса, её алый взгляд скользил по мне, как по неодушевлённому предмету, и проходил дальше. Марию — в окружении своих служанок. Между нами повисло не просто молчание, а целая ледниковая эпоха. И где-то в глубине, под слоями усталости и алкогольного тумана, зрело стойкое, непоколебимое убеждение: это не конец. Это затишье. Затишье перед такой бурей, по сравнению с которой прошлый кошмар покажется лёгкой грозой.