Книга Курс 1. Ноябрь, страница 29 – Гарри Фокс

— Ах, Роберт, щекотно, — прошептала она, но её руки запутались в моих волосах, прижимая мою голову ближе, а тело выгнулось навстречу, предлагая больше. И в этом простом прикосновении, в её смехе и шепоте, весь кошмар Треугольников, древних пророчеств и вампирских клыков отступил на второй план, растворившись в тепле этого мгновения.

Мои пальцы скользнули с её плеч, увлекая за собой тонкую ткань платья.Оно сползло вниз, обнажая её гладкие, бледные плечи и верхнюю часть груди, подчёркнутую кружевным краем лифчика. Лана на мгновение замерла, позволяя мне любоваться, а затем освободила меня, опустив ноги и удобно устроившись на краю кровати.

Я наклонился, целуя её обнажённые ключицы, вдыхая её запах — смесь дорогих духов и чего-то неуловимо своего, тёплого, живого. Это был аромат, который означал дом, покой, принадлежность. Мои губы скользили по коже, а она тихо вздыхала, её пальцы запутались в моих волосах.

Затем её ручки, маленькие и проворные, спустились к моему поясу. Она сосредоточенно, почти деловито расстегнула пуговицу на моих штанах, затем молнию. Я приподнялся, давая ей пространство, и она, не отрывая от меня своего влажного, тёмного взгляда, стянула с меня сначала брюки, а затем и трусы. Холодный воздух комнаты коснулся кожи, но её взгляд был куда более обжигающим.

Она уставилась на мой член, уже стоявший в полной боевой готовности. На её губах играла та самая хитрая, властная улыбка, которая сводила меня с ума с первого дня.

Я нежно погладил её по голове, пропуская пряди шелковистых волос между пальцев.

— Знаешь, — хихикнула она, не отводя взгляда. — А представь, если папа снова войдёт? Как в тот раз?

— Думаю, он уже давно догадывается, чем мы тут занимаемся, когда остаёмся одни, — ответил я, пытаясь сохранить хоть тень невозмутимости.

Её пальцы обхватили меня у основания. Прикосновение было уверенным, властным. Затем она наклонилась и поцеловала самый кончик, её губы были мягкими и прохладными. Она подняла на меня глаза, и в них читалось чистое, неподдельное любопытство и власть.

— Как? — прошептала она, и её тёплое дыхание обожгло кожу. — Как наследница великого дома Бладов смиренно подчиняется простому графу? Пусть даже и наследному принцу, но всё же… графу? — Она провела кончиком языка вдоль всей длины, медленно, чувственно. — Нравится тебе это? Ощущать, что такая знатная особа стоит перед тобой на коленях?

Она действительно опустилась на колени на толстый ковёр, не отпуская меня из рук. Её взгляд снизу вверх был одновременно покорным и вызывающим.

— Нравится осознавать, что со всеми этими титулами и правилами, в светской гостиной тебе даже заговорить со мной первым было бы неслыханной дерзостью? — Она снова прикоснуласьгубами к головке, обхватывая её, и слегка, едва заметно пососала, прежде чем отпустить. Слюна блестела на её губах. — Нравится трахать ту, которая в обычной жизни даже не заметила бы твоего существования?

Я снова провёл рукой по её волосам, на этот раз слегка сжимая пряди в кулаке, направляя её лицо к себе. В моём голосе не было игры, только абсолютная искренность.

— Нравится. Очень даже нравится, — признался я. — Но не из-за этого мы вместе.

— Да? — она приподняла бровь, её любопытство стало глубже. — А из-за чего тогда?

— Не знаю точно, — сказал я, глядя в её глаза. — Наверное, потому что рядом с тобой я могу быть самим собой. Полнейшим идиотом, наглецом, трусом, героем — кем угодно. И ты… ты не отказываешь мне. Ни в чём. Даже балуешь. Чрезмерно.