Книга Курс 1. Ноябрь, страница 51 – Гарри Фокс

Катя сурово, почти ледяным взглядом, смерила меня с головы до ног. Но я заметил, как её уши порозовели.

— Или, — продолжил я, делая вид, что меня осенило, — папа-герцог наказал ко мне «клинья подбивать»? Так сказать, стратегически привязать?

— Какой же ты… безнадёжный! — она выдохнула, и в её раздражении сквозил уже не гнев, а какая-то усталая досада.

— Катюш, ну серьёзно, — я понизил голос, стараясь звучать искренне. — Хватит дуться. Ты правда думаешь, я в восторге от всего этого… цирка? От этого внимания?

— Разве нет? — она бросила на меня быстрый, испытующий взгляд.

— Разумеется, нет, — сказал я мягко и, рискуя получить по рукам, осторожно положил свою ладонь поверх её руки, всё ещё лежавшей на тетради. Она дёрнулась, но не отняла её. — Мы же с тобой… друзья. Ну, или что-то вродетого. Друзья должны помогать друг другу, а не воевать из-за ерунды.

— Только я тут и помогаю всем! — фыркнула она, но её пальцы под моей ладонью слегка расслабились. — А толку? Знаешь, как часто мне прилетает от деканата из-за твоих… дружков? Громир, Зигги… Они идиоты! Вечно что-то нарушают, что-то ломают, создают проблемы на ровном месте!

— Разве только мои? — я приподнял бровь. — Нас на первом курсе, по-моему, около сорока трёх человек.

— Уже пятьдесят семь! — поправила она меня с видом эксперта. — Сегодня утром ещё одна девушка перевелась, а вчера — парень. Целая миграция.

— Надеюсь, парень не собирается в мои фаворитки, — пошутил я. — А то у меня там и так аншлаг.

И тут я увидел это. Маленькую, едва заметную улыбку, которая дрогнула в уголках её строгих губ и тут же была подавлена. Но я успел заметить.

— Не знаю. Может это все твое обаяние.

— Ооо, — протянул я с ухмылкой. — Катюш, это что, был комплимент? Мол, обаяние у меня такое, что даже парни сбегаются?

— Не дождешься! — она отдернула руку наконец, но её щёки залил предательский румянец. — Ладно… Списывай. Только, чур, не мешай слушать. И не смей говорить, что это я тебе разрешила.

Она с видом величайшего одолжения подвинула тетрадь ко мне, на самый край парты. А сама, сделав вид, что снова погрузилась в лекцию, сидела, пряча покрасневшее лицо. Я видел, как она краем глаза, украдкой, поглядывала на мою руку, выводящую в моей тетради кривые копии её идеальных формул. И в этом взгляде уже не было ни гнева, ни высокомерия. Было что-то другое. Смущённое, настороженное, но уже не враждебное.

Звонок прозвенел, разрезая монотонный голос профессора. Катя мгновенно вздрогнула, как заведённая пружина, и начала стремительно складывать свои вещи в сумку с такой точностью, будто готовила снаряжение для диверсионного рейда.

— Спасибо, что дала списать, — сказал я, медленно закрывая свою тетрадь с грифоном и свежесписанными, но всё равно непонятными формулами. — Ты куда так спешишь? На разбор полётов с очередным провинившимся первокурсником?

— К твоей фаворитке, — буркнула она, не глядя на меня, застёгивая молнию на сумке. — Элизабет Штернау. Нужно поселить её в комнату, выдать расписание, провести инструктаж. Хочешь познакомиться? Она только и ждёт.

— Нет, спасибо, — я ухмыльнулся,откидываясь на спинку стула. — Не горю таким желанием.

— А она, между прочим, только о тебе и говорит, — Катя наконец подняла на меня взгляд, и в её глазах плескалось чистое, неподдельное раздражение. — Бесит. «Мой Дарквуд», «великий Дарквуд»… Графиня, а ведёт себя как провинциальная девица, что уже заняла место в постели императора.