Книга Мрачные ноты, страница 130 – Пэм Гудвин

Но это вовсе не значит, что я обязана принять его подарок. Я бросаю взгляд на ключи.

– Не отводи глаз!

Мое внимание приковано к идеальным чертам его лица и пульсирующей жилке на лбу. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз выводила его из себя, но мне прекрасно знаком этот взгляд. Пока Эмерик обходит меня, все во мне одновременно трепещет и сжимается, и я замираю в ожидании удушающей хватки на горле или смачного шлепка по заднице. Может, он наконец трахнет меня? Прямо здесь, средь бела дня. Я была бы рада любому из этих вариантов или всем сразу. После моего переезда сюда я нахожусь в настолько возбужденном состоянии, что с легкостью могла бы прямо сейчас раздеться и накинуться на него.

Эмерик останавливается позади, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы его дыхание шевелило мне волосы.

– Мои пальцы были в твоей киске, мой член был у тебя во рту, и я ощущал твой вкус на своих губах. Я единственный мужчина на свете, который знает, насколько ты прекрасна, когда бьешься в экстазе. Все эти веснушки на твоих бедрах, звуки, которые ты издаешь во сне, страсть, которую разжигаешь во мне своей игрой на фортепиано, – все в тебе бесценно и незаменимо. Поэтому я намереваюсь облачить тебя в самые шикарные наряды и усадить за руль самого безопасного автомобиля. И ты отблагодаришь меня за это своими восхитительными губками, которые сомкнутся вокруг моего члена, как только ты вернешься домой.

С каждым его словом мое сердце бьется сильнее, а дыхание сбивается с ритма.

– В этом весь я, Айвори, и ты неотъемлемая и самая значимая часть меня. – Он отступает назад. – А теперь наклонись.

От его тона у меня подкашиваются коленки. Я тянусь к черным кедам на ногах, и модные дизайнерские джинсы врезаются в бедра. В чем недостаток джинсов с низкой посадкой? Прямо сейчас его взору открывается весьма порочный вид на ложбинку между моих ягодиц.

Его ладонь приземляется на мою задницу с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, и я падаю вперед. Но Эмерик обхватывает меня за талию и прижимает ладонь к моей спине, не давя разогнуться. Господи Иисусе, моя ягодица просто горит. Жар распространяется по телу, пульсируя в венах и собираясь между ног.

Он потирает больное место, которое прикрыто плотной тканью джинсов.

– Подними ключи.

Повиснув на его руке, я подхватываю брелок с ключами с мощеной дорожки.

Затем Эмерик хватает меня за руку и ведет к машине.

– Я бы разукрасил твою дерзкую задницу в красный, если бы тебе не надо было показывать ее доктору. – Он останавливается у водительской дверцы. – Руки на крышу.

Черт. Это еще что? Я бросаю ключи на сиденье и кладу ладони на блестящую белоснежную поверхность, оставляя потные отпечатки на нетронутой краске.

Эмерик скользит пальцами по моим бедрам и расстегивает пуговицу на джинсах. Мое сердце бешено колотится. Он опускает молнию ширинки вниз, и одним резким движением джинсы оказываются собранными у моих лодыжек.

В разгар дня я стою на улице, обнаженная ниже пояса… Такое со мной впервые. Я даже не понимаю, от чего я дрожу – от страха быть застуканной кем-то, от предвкушения неминуемой боли или от жгучего желания его прикосновений. Вероятно, что от всего перечисленного.

– Нагнись и ухватись за сиденье.

Следуя его приказу, я испытываю чувство умиротворения. Что бы Эмерик ни сделал со мной дальше, я стану еще на шаг ближе к гармонии с собой. Каждый раз, ведя за собой, он знакомит меня с новой гранью моей природы. Человек, которого он раскрывает, вовсе не слаб и не стыдится себя. Я наконец-то начинаю понимать, чего хочу.