Книга Мрачные ноты, страница 157 – Пэм Гудвин

Надеюсь, что такого никогда не случится.

Следующим вечером, во время антракта концерта «Симфонии № 9» Малера, я позволяю себе расслабиться за роялем и ослабляю удушающий галстук-бабочку. На мне смокинг – один из многих в моей коллекции, сшитый на заказ. Он безумно дорогой, но это не имеет значения, поскольку ткань, из которой он пошит, вызывает у меня лишь зуд и перегрев. Вся эта претенциозная мишура – попросту не мое.

Как и эта музыка.

Джоан никогда не посещала мои концерты, заявляя, что слушать из года в год одни и те же шедевры в концертных программах – скука смертная. Могу ли я ее винить?

Я, конечно, ценю классику, но очень сомневаюсь, что Густав Малер хотел, чтобы его симфонии равнодушно повторяли на каждом концерте, преследуя лишь коммерческие цели. За пятьдесят один год он дирижировал своей «Симфонией № 2» всего десять раз.

Наш оркестр, состоящий из напыщенных старых пердунов и штатных музыкантов, выступает в филармонии, роскошное здание которой построено в стиле бозар. Большинство моих коллег-музыкантов имеют свои собственные площадки для выступления. Но вместо того, чтобы сочинять современную прекрасную музыку, они, по всей видимости, довольствуются тем, что бездарно растрачивают незаурядные таланты на рутинную переработку классического репертуара.

Но я не удовлетворен. Ни капли.

Так почему я здесь, сижу и горестно причитаю?

Получение места в симфоническом оркестре было естественным и весьма весомым шагом в моей музыкальной карьере. Оно служило средством самоутверждения, доказательством моего трудолюбия и таланта. Вот только, когда эта вершина была покорена, я поймал себя на мысли, что это вовсе не то, к чему я стремился.

Я мечтаю сочинять свою собственную музыку, использовать воображение и превращать классическое фортепиано во что-то современное и безумное. Я хочу делиться этой страстью, учить этому и открывать пытливые умы для новых идей.

Сидя позади секции струнных, я разглядываю силуэты зрителей на балконах. Мои губы расплываются в улыбке, когда в голове всплывает вопрос Айвори.

«Ты трахаешь взглядом женщин в зале?»

В течение нескольких месяцев после расставания с Джоан главное событие моих концертов заключалось в том, чтобы найти кого-нибудь для ничего не значащего траха. Сейчас?

Мой взгляд прикован к истинному украшению этого зала, единственной причине, по которой я сегодня улыбаюсь.

Она сидит в первом ряду, сияя, как исполнительница оживленной арии в окружении мрачного оркестра. На ней красное платье от «Версаче», которое повторяет каждый изгиб ее тела от груди до самых кончиков пальцев. Разрез до бедра украшен стразами Сваровски.

Мне известны все эти детали, потому что я лично выбирал ей этот наряд, точно так же как и остальные вещи в ее гардеробе. Но это платье я купил именно для сегодняшнего вечера, рисуя в воображении, как роскошно она будет выглядеть в нем, наблюдая за моим выступлением.

Невзирая на все мои тревоги относительно ее присутствия на концерте, увидев ее в этом вечернем платье, я почти уверен, что риск того стоит. Почти.

Родители учеников Ле-Мойна часто посещают подобные мероприятия, и, хотя Айвори прибыла на концерт отдельно в сопровождении Стоджи, я переживаю, что не те люди могут догадаться о наших с ней отношениях. Но Айвори умоляла меня позволить ей присутствовать на концерте, соблазняя словом «пожалуйста» на своих губах. Поэтому я забронировал два места в первом ряду и организовал ее вечер.