Книга Наперегонки с ветром, страница 117 – Таша Муляр

Да, он скучал по ней, любил ее и страдал от невозможности быть рядом с ней.

Примерно год назад, за месяц до рождения Марка, Юра приезжал в Москву. Нужно было оформить кое-какие документы, обсудить с Лисой задолженность по алиментам. Ему это было не на руку, и если она подаст в суд, то пострадает его репутация. Как он мог подумать, что она подаст в суд? Почему, ну почему он так плохо разбирается в людях? Как он мог добровольно потерять женщину, которую ему Вселенная дала как подарок?

Встретились утром. Лиса пришла на встречу в кафе минута в минуту. Сразу протянула папку с документами, которые он просил. Его любимое фиалковое платье-футляр, темный маникюр, пронзительно-синие глаза и короткий ежик черных волос. Это сочетание мальчишеской стрижки и женских форм сводило его с ума.

Они сухо поговорили, Лиса держала дистанцию. Общалась как с посторонним, хотя он теперь такой и есть. Потом он сказал, что ему необходимо заехать в квартиру, забрать кое-какие вещи, у него вечером самолет и он не будет ее задерживать.

Она согласилась и даже предложила подвезти. За рулем она еще более привлекательна. Четкие, отлаженные до автоматизма мужские движения, абсолютно расслабленная манера езды, тонкие пальцы, обнимающие кожу руля, ткань платья, натянутая на коленях, манящий разрез декольте и ее умопомрачительный запах… Те самые духи «Aquarelle d’été», которые ей подруга давно привезла, он долго их искал, спрашивал у всех, кто летает за границу и бывает в дьюти-фри, и все-таки нашел! Купил ей сразу несколько флаконов.

Да, это только ее аромат. Редкое сочетание миндаля и пиона сменялось розой и жасмином, с ними не спорили, а деликатно поддерживали дубовый мох и сандал, внося что-то мужское в этот поистине женский стойкий аромат. Один маленький флакон остался у него. Юра хранил его на работе, и однажды Варя, обнаружив духи в его кабинете, посмела нанести их на себя – он чуть с ума не сошел от такого несовпадения. Ругал ее сильно, она даже перепугалась, не видела его таким. Не мог же он ей объяснить! Да, он много чего не может, да и не хочет ей объяснять. Он вообще не хотел бы с ней быть, да так сложилась жизнь. Сложилась… Да сам ты ее себе так сложил!

В квартире он не сдержался и обнял ее. Лиса уперлась руками ему в грудь, пытаясь отстраниться, он схватил ее крепче, буквально вжал в себя, истосковавшись. Удерживая за плечи, нежно прикоснулся губами к виску, пьянея еще больше от ее близости и одновременно опасаясь, что она сейчас вырвется и так же грубо одернет его, как того приставучего клиента в зале, когда он подглядывал за ней.

Она же, напротив, замерла, и он почувствовал, что она согласна, да-да, согласна разделить себя сегодня с ним. В квартире никого не было, мальчик еще в садике, слышно только, как капает вода на кухне и цокают по асфальту шпильки проходящих модниц, отчего гулкое эхо ударяется о закрытые шторами окна.

Пройдя губами от розовой раковины ее ушка до основания шеи, Юра чуть отстранился и посмотрел Лисе в глаза, хотел сказать, что любит ее и не может без нее, но боковым зрением заметил стоящий в коридоре трехколесный велосипед, от отчаяния перевел взгляд на ее пухлые полудетские губы, которые она по-прежнему обкусывала, когда волновалась, и прильнул к ним… Она ответила, чуть подалась вперед и прижалась к нему упругими бугорками груди.