Книга Наперегонки с ветром, страница 118 – Таша Муляр

Он подхватил ее на руки и отнес в спальню, где не был долгие двенадцать месяцев. Они любили друг друга несколько часов. Это было слияние двух отчаявшихся людей, слияние любви и боли, взлеты и падения, страсть, месть и наслаждение. Такого он не испытывал с ней никогда, только мечтал, ему казалось, что она не может до конца расслабиться, а тут отпустила себя и разрешила быть собой настоящей, перестала контролировать, словно ей было все равно. Они вместе начинали и одновременно взрывались, тут же начиная новый вираж, задыхаясь то ли от счастья обладания, то ли от боли потери, плакали и смеялись, перемещались из спальни в кухню, где она варила кофе, стоя у плиты безо всякой одежды, похожая на Афродиту, на драгоценный сосуд. Потом они опять оказывались в спальне, и снова она была всецело его.

Вечером он улетел, решив больше никогда не возвращаться, унося ее в сердце, зная, что страшнее наказания, чем он придумал себе сам, для него не может быть.

Сегодня у него есть все. Жена, сын, дом, собственная клиника, машина. Он живет в стране, о которой мечтают миллионы… И все чужое. Жена – посторонний человек, он толком и не знает, какая она. Сын еще мал, и Юру абсолютно не тянет к этому, по сути, тоже чужому существу. Дом – корпоративный. Клиника – фикция. Она совсем не его, а инвестора, на которого Юра работает и от которого зависит. Машина. Да и машина в лизинг на компанию. У него есть все и нет ничего, кроме огромной зияющей пустоты внутри от невозможности быть с женщиной, которая была подарена ему судьбой. Да, пустота его собственная. Этого не отнять.

Юра вздрогнул от неожиданности. Открыл глаза, выпав из мира мелодии и своих воспоминаний. Над ним стояла раздраженная, взмокшая от нервов и напряжения игры Варя.

– Юр, Юра! Ну что ты не отвечаешь? Зову тебя, зову, а ты, оказывается, опять в своих наушниках! Я не могу никак третий уровень пройти, помоги мне, ну пожалуйста… – начав на повышенных тонах, она буквально проныла последнюю фразу.

– Да иду, иду… – Юра со вздохом встал и выключил проигрыватель.

* * *

На улице наконец-то наступила настоящая тишина. Это время, когда даже самые припозднившиеся полуночники оказываются в своих теплых постелях, а те, кто встречает рассвет, еще имеют право на пару часов здорового крепкого сна. Время, когда город проваливается в вакуум тишины и лишь редкий лунный мотоциклист напоминает ревом глушителя, что жизнь продолжается.

– Слушай, Вась, – зевнула Санька, – а может, тебе свою квартиру купить? Зачем тебе в съемную ехать?

– Сань, ты прелесть! Будто помаду мне предлагаешь купить, а не квартиру, – сдерживая зевоту, ответила Лиса. – Давай, фантазерка, пойдем спать. Со мной ляжешь, вспомним молодость.

– Не, ну правда! Я серьезно. Можно же ипотеку взять. Давай я утром изучу, что и как тут у вас, – настаивала Саша. – Или к нам в Питер приезжай, там точно дешевле, и рядом будем! Точняк! Я все придумала!

– Ну все, все! Давай твои гениальные идеи до утра отложим. Вот тебе полотенце и зубная щетка. Тебе во сколько вставать? Мы же в садик утром идем. Нам к восьми, мы в семь тридцать уже выходим. Ты можешь спать. Я Егора отведу и вернусь.

– Да? Отлично! Я завтрак приготовлю и кофе сварю к твоему приходу, – сквозь зевоту пробормотала Санька на пороге ванной.