Книга Рожденная быть второй, страница 38 – Таша Муляр

А еще за свою станицу и глину тоже стало как-то неприятно, будто они здесь все второго сорта, в отличие от Наташи.

– Разве в Москве твоей есть такое море, небо, свобода гонять на велике, весь день гулять где хочешь? А парни такие есть? – хитро посмотрев на подругу, вспомнив утреннюю встречу, Василиса перечисляла то, что было для нее привычным и обыденным, а для Наташи, по ее же словам, удивительным и недоступным раньше.

Занимаясь с первого класса в танцевальной студии, Васька много ездила по близлежащим городам и станицам вместе с коллективом, поэтому у нее было свое представление о городе и том, как там живется. Во время этих поездок они общались с девочками из других коллективов, в том числе и городских, по их рассказам об учебе, школе, да и просто из девчоночьей болтовни она понимала, что жизнь в городе и в станице совсем разная. Ей нравилось дружить с Наташей. Она была из того, другого, мира, даже разговаривала по-особенному, не как у них в станице, смешно акая и шикая – над ее «песошный» и «молошный» ухохатывались мальчишки в классе, а после ее «мала-адой паца-ан» девчонки взяли моду передразнивать: «Ма-асквичка приеха-ала!»

Наташа же никогда не обижалась, сама со всеми держалась на равных, не кичилась своим столичным происхождением, а, напротив, стремилась узнать, как и что у них тут заведено. Она сразу стала лучшей ученицей в классе почти по всем предметам – оно и понятно, все-таки московская гимназия. На контрольных старалась подсказать Василисе или дать списать тем, кто сидел рядом, а после уроков терпеливо помогала отстающим.

– Ага, не силой! – усмехнулась Наташа. – Думаешь, со мной советовались, как лучше? Нифига! Это хорошо звучит: «Отца перевели на другую работу, и мы, дочка, поедем на Кубань, в станицу, будем жить у моря». А на самом деле что-то там отец намутил на работе, сняли его с должности. Родители думают, что я не понимаю, а я все очень даже понимаю. Наш отъезд сюда был лучшим вариантом из возможных, так что я, можно сказать, дочь декабриста! – продекламировала Наташа и, чтобы тяжелый для нее разговор перевести в шутку, театрально приложила руку к сердцу и опустила голову, засмеявшись в конце. – Ладно, я так, забудь. Все отлично у нас будет! Пошли за водой, нас зовут уже!

Подруги, вымазанные в глине по локоть, подхватили пустые ведра, взялись под руку и пошли к цистерне с водой.

– А парни? Парни и правда тут у вас видные! Вон, смотри какие, прям мушкетеры на конях, упасть не встать – красавцы! – Наташа кивнула в сторону Игоря и Леши, выписывающих по замесу круги на совхозных «скакунах». Кони неторопливо шагали по густой влажной глине, ноги их вязли в липкой смеси, они громко недовольно отфыркивались, жалуясь на непривычную работу. Всадники подбадривающе хлопали коней по шеям, гладили по густым потным гривам, иногда прикрикивали, натягивая уздечку. Кони вздыхали, выдергивали с чавкающим звуком ноги из надоевшей им жижи и продолжали свое круговое движение в надежде скорее закончить и пойти напиться.

Случаются такие моменты, которых не ждешь, а потом помнишь их всю жизнь. Ничто не в силах стереть и вымарать их из памяти. Они прочно срастаются с нами, оставаясь навсегда яркими и невероятно настоящими отпечатками прожитого.

Василиса остановилась и завороженно, не дыша, смотрела в одну точку. Голос подруги исчез, хотя та продолжала говорить – в ватной тишине Наташа открывала рот, заглатывая порциями жаркий, пахнущий полынью воздух.