Книга Дочь врага. Невинность в расплату, страница 38 – Кэтрин Рамс

— Откуда ты знаешь… — тихо спрашиваю, опуская стыдливо глаза в пол.

— Арина, что в твоей голове? — спрашивает Камиль, хватая меня за плечи и сильно встряхивая. — Ты же должна понимать, что этим ты гробишь своё здоровье!

Хоть мне и не нравится, что он повышает на меня голос, в его словах есть своя правда.

— Я понимаю. Просто… — тяжело сглатываю, не зная, как это вообще объяснить. Это же подобно зависимости. — Понимаешь, мне нельзя толстеть, же балерина. Матери это не понравится.

Все немного глубже, я понимаю. Наверное я просто хочу быть максимально идеальной для своих родителей, вот и иду на такие жертвы.

Однако в последнее время, я стала пропускать делать это и даже не чувствую вины. Словно мне уже это не нужно делать, когда родителей нет рядом. А Камилю все равно на мою фигуру.

— Ты худа как щепка, если ты и поправишься на пару килограмм с тобой ничего не произойдёт. У тебя уже есть имя в твоих танцульках, тебе есть восемнадцать, а ты продолжаешь слушать мать, которая говорит тебе делать ненормальные вещи.

Не понимаю почему он так возмущён. Какое ему дело, до моего здоровья?

— Она не знает, — жму я плечом.

Камиль делает на меня шаг, так что мне приходится сделать два назад и упереться спиной в стену. Так же он заставляет меня поднять на него лицо, чтобы смотреть прямо в глаза.

— Она жила с тобой, а значит знала, я почти сразу понял, что ты делаешь, говорить не хотел, думал, что ты перестанешь. А свою мать, которая доводит тебя до такого состояния, ты не должна слушать. Она вряд ли тебя любит за то, что ты просто есть. Я помню эту противную женщину, которая хотела от твоего отца только лишь деньги, именно поэтому она родила двух детей. Ты для неё рычаг.

Мне хоть и больно об этом слышать, но я всегда докладывалась о том, что так оно и есть. Мама очень ко мне холодна. Я и не помню, когда она целовала меня в последний раз или говорила приятные вещи. Или просто разговаривала о чём-то другом, а не о балете.

— Камиль, ты не понимаешь…

— Я и не хочу понимать, — строго говорит он. — Ты перестанешь это делать, иначе будешь получать по своей заднице. Ремнём.

Внутри все переворачивается от его угроз.

— Что? Ты это сейчас серьезно?

Заглядываю ему в глаза и замечаю в них блеск.

— Проверим? — спрашивает он, опуская руку на бляшку ремня.

— Ты сошёл с ума! — вскрикиваю я, толкая его в грудь.

Щеки от смущения начинают пылать. Я такое себе представила…

Камиль дергает меня на себя, притягивая к своему твёрдому телу, наклоняется так, чтобы наши лица были друг напротив друга, а дыхания смешивались воедино.

— Я не хочу, чтобы ты думала о такой ерунде, как лишние килограммы. Ты прекрасна и будешь такой в любом виде, — говорит он как мне кажется искренне. — Тебе ещё деток рожать, подумай о своём здоровье, а не о том, как бы угодить своим далеко не святым родителям. Поверь мне, они этого не стоят. Ты для них трофей.

Протяжно вздыхаю. Он во многом прав, но не во всем. Ведь так?

— Они любят меня, просто немного строги… — говорю с сомнением. — Они хотят для меня лучшего.

— Нет, не хотят. Ариш, ты даже не представляешь насколько они ужасные люди.

И снова эти намёки, но ни одного чёткого факта!

Надоело!

— Расскажи мне, Камиль! — прошу я, сжимая его кофту. — Прошу тебя.

Камиль смотрит на меня серьезным взглядом и кажется решает, пойти ли мне на уступки.