Книга Брат подруги. Наваждение, страница 63 – Валерия Сказочная

Взгляд Матвея ожесточается — ну да, с ответом я уже затянула. Вздыхаю. Пауза не в мою пользу, а мне и без того толком нечем оправдаться.

Вот и руки он уже разжимает. Приподнимается, и я вместе с ним тоже. Теперь мы не объятиях, а сидим друг напротив друга. Матвей ещё и одевается снова. Я тоже неловко поправляю на себе платье.

Уже можно считать, что я в очередной раз всё испортила? Матвей мрачный. Хотя не повторяет свой вопрос. Может, уже и сам сделал выводы?

Но даже если и предположил худшее: что я не сказала Марку, потому что планировала что-то с ним; неужели не понимает, что этот вариант теперь исключен? Сомневаюсь, что Матвей не чувствует, насколько я настроена на него. И что мне никто другой не нужен.

Не к месту вспоминается, как во время наших посиделок с Вовой и Ликой те активно подбивали меня к фотографу. И обсуждали его как моего возможного будущего парня.

Снова вздыхаю, заглядываю Матвею в глаза и всё-таки отвечаю:

— Не знаю, зачем, просто не хотела, чтобы он всё знал. Вообще никому не хотела говорить, — последнее специально добавляю, чтобы дать понять, что это не исключительно к Марку было.

Хотя так ли оно по факту — другой вопрос. Но какая разница? Если это Матвея так напрягает. Я в любом случае знаю, что он для меня единственный.

Хотя сам, похоже, сомневается:

— А потом попросила меня скрывать наши отношения на работе, — иронично напоминает. — И как ты расплачиваешься с Марком за квартиру?

Вздрагиваю, как от удара. Хотя это он и был — столько яда в этом вопросе. Матвей как будто реально считает, что я на это способна… На эти его грязные намёки.

Может, он и на эмоциях непонятных,но не имеет право. Что бы ни было там у него в прошлом.

— Как ты вообще можешь? — мой голос чуть дрожит.

Пусть просто посмотрит на меня, услышит — поймёт, насколько несправедлив. Но Матвей только усмехается недобро:

— Что могу? Мой вопрос вполне обычный, это ты не о том думаешь.

Кровь тут же приливает к лицу. Он это серьёзно? Типа это у меня ни с того ни с сего ход мыслей не в ту сторону? Ещё и в обвинение мне это ставить будет? Как доказательство своей правоты?

— Ты спросил недовольно, — чуть повышаю голос, чеканю.

И сама знаю, что завожусь. Но насколько же Матвей меня не понимает, что позволяет себе такие выпады!

— Конечно, я недоволен, — он будто и не замечает моего тона, ещё и насмешливые нотки пробираются в голос. — Так как? — давит тоном.

Ответа ждёт. Даже требует.

Вздрагиваю. Такой Матвей совсем чужим кажется, ещё более далёким, чем когда ребёнком меня воспринимал. Холодный, суровый. Почти даже враждебный.

— Я обещала ему позже заплатить, доволен? — огрызаюсь.

Невозможно спокойствие сохранять и просто отвечать, когда он тут обвиняет одним только взглядом. Причём как будто в куда большем, чем на самом деле виновата.

— Сказал же, что нет, — сурово отвечает Матвей. Такое ощущение, что как взрослый с ребёнком говорит, вот и смотрит тоже внимательно, задумчиво, будто прикидывает там что-то насчёт меня. И вдруг заявляет, хоть и спокойнее, но с твёрдым убеждением: — Надо найти тебе новую работу. Хотя лучше просто готовься к учёбе пока.

Приподнимаю брови. Я серьёзно это слышу? Да, он сам устроил меня на эту работу, но теперь собирается решать, что мне делать?..

Не то чтобы я вся такая феминистка, но молча слушаться его не буду. И не считаю это нормальным. Даже не верится, что Матвей на самом деле может думать, что так можно.