Книга Брат подруги. Наваждение, страница 65 – Валерия Сказочная

Надеюсь, девчонка удовлетворилась исполнением своих подростковых фантазий — связью со мной, и теперь успокоится. Мне уж точно стоит. Ни к чему хорошему наше сближение не привело. Яна — сплошные восемнадцать лет, во всём они. А мне вывозить этот детский сад ни к чему. Ну не влюблён же я?

Даже она толком нет. Иначе бы не металась туда-сюда. Да и помню, как смотрела, когда говорила, что не думала, что я «такой».

Всё. Яна сделала свой выбор, оставив меня. И это после моих признаний про измену, которые даже в расчёт не взяла. Это я вокруг её чувств и желаний вертеться должен, мои побоку. Я ведь идеал её грёз, должен соответствовать, а не ждать к себе понимания.

В итоге вчерашний день проходит с отключенным телефоном. Несвойственное мне поведение — но вряд ли меня кто-то разыскивает, свои обязанности я на работе исчерпывающе закрываю. И вот сегодня, когда уже в офисе, убеждаюсь — ни у кого никаких нареканий нет.

Подавляю в себе порыв спуститься к Яне и убедиться, на месте ли, как вообще. Там с ней Марк. Вот пусть он и спрашивает. А она ему врёт что-то в очередной раз.

Рабочие часы тянутся чертовски медленно. Всё валится из рук. Телефон уже включен, но там нет пропущенных: ни сообщений, ни звонков. Хотя и не стоило ждать от Яны. Она сейчас гордость включать будет.

Мне бы тоже надо… А то как расклеенный идиот нуждающийся.

В конце рабочего дня я всё-таки сталкиваюсь с Яной. На самом первом этаже, недалеко от гардеробной. Она сидит на диванчике со скорбным видом, почти сразупоймав мой взгляд своим:

— Матвей, — проговаривает почти жалобно. — Поможешь мне?

Цепенею. Не хотел подходить к этой девчонке — да просто задерживать на ней взгляд было ошибкой, но этот голос, эти слова… Понятия не имею, что там у неё случилось, но должен выяснить.

Послать друг друга успеем. Хотя и тянет сказать, что пусть Марк ей помогает. Как тогда, с квартирой.

— Что у тебя? — небрежно и отчуждённо ориентируюсь.

А Яна смотрит чуть ли не щенячьим взглядом, ковыряя всё внутри. Чуть ли не безвольным идиотом меня делая — ведь как память отшибает, не остаётся ничего, кроме волнения за эту дуру.

— На последней фотосессии подвернула ногу, — жалобно говорит она, чуть вытягивая правую и тут же морщась. — Наступать больно.

Слегка прищуриваюсь, окидывая взглядом стройную красивую ножку. С виду так и не скажешь, но и я не врач. К сожалению, не только не он, но даже элементарных основ не знаю. Например, чем помочь в таких случаях и правда ли из-за них ходить может быть больно. Может, для Яны это лишь повод заговорить со мной? Слишком уж с надеждой смотрит.

Но я отвожу взгляд — как-то резко в голову врезается мысль, что последняя фотосессия, как и все предыдущие, сегодня у неё с Марком была. И это после того, как я ясно дал понять, что мне эта идея не нравится. Он же наверняка чуть ли не смакует её через объектив, взглядом пожирает, в позы разные ставит… А может, и не только для кадров.

И никаких сомнений у Яны по этому поводу ни вчера не было, ни сегодня. Как-то легко она ему всё это позволяет. А может, и не только это.

— И? — отбрасываю сочувствие. — Почему не сказала об этом Марку?

С одной стороны — давлю вопросом, вплетая уже откровенно бесящего меня фотографа, снова обозначая его. С другой… Это ведь и вправду самый логичный расклад — не молчать о проблеме, когда она только возникла, а сразу обратиться к тому, кто в данный момент там как бы ответственен за обстановку.