Книга Учитель моего сына, страница 31 – Инна Инфинити

— Желаю всем хорошего дня, — выхожу за дверь.

Ольги нет, выдыхаю с облегчением и направляюсь в свой кабинет алгебры. У меня сейчас урок с одиннадцатым классом, в котором учится тот самый Шувалов. Ну, кстати, у меня он ведет себя нормально, внимательно слушает и все записывает, хорошо выполняет домашнее задание. Возможно, поступает куда-то на экономический, и ему требуется высокий балл по ЕГЭ по алгебре.

Через несколько минут после начала урока Шувалов поднимает руку и просится к доске. Правильно решает задачу и получает от меня пятерку. Нормальный пацан. На лицо смазливый, девочкам наверняка нравится.

— Константин Сергеевич, а можно мне к доске?

На первой парте перед моим столом сидит Катя. Она склонила голову на бок и игриво вертит ручку в пальцах. Длинные темные волосы завиты в локоны, глаза аккуратно подведены стрелками, на губах розовый блеск. Катя уже попросилась ко мне в друзья во всех соцсетях, наставила лайков, прислала какую-то песню на стену. Но с алгеброй у нее серьёзные проблемы.

— Идите.

Катя встает из-за парты и, цокая высокими шпильками, подходит к доске. На девочке юбка существенно выше колен и обтягивающая грудь кофточка. Мальчики побросали ручки и смотрят не в учебник и не к себе в тетрадь, а на Катины длинные ноги.

Девочка аккуратным почерком выводит на доске решение задачи. Она сходу делает ошибку, и я жду, когда это заметит кто-нибудь из учеников. Надежда на Шувалова, он такие задачи решает быстро и легко. Но парень слишком занят рассматриванием стройной фигуры своей одноклассницы.

— Ой, что-то у меня не получается… — Катя растерянно поворачивается ко мне.

Ну и зачем было проситься к доске, если не умеешь решать такие задачи? В больших карих глазах Кати мольба: помогите, Константин Сергеевич. Я объясняю ей ошибку, ставлю четверку и возвращаю обратно на место.

Потом у меня урок с восьмым классом, потом с девятым. Остается последний шестой урок: геометрия у седьмого класса. Я поднимаюсь по лестнице на третий этаж и вижу толпу школьников полукругом с телефонами в руках. Если бы они стояли толпой без телефонов, то я бы прошёл мимо. Но ребята явно что-то снимают и выкрикивают. Из-за шума в коридоре не могу разобрать их слов. Быстро направляюсь к ним, предчувствуя неладное.

— Что происходит? —расталкиваю ребят, пробираясь к эпицентру.

А там…

Леша Самсонов и какой-то мальчик дерутся друг с другом на полу. Хватаю Самсонова за портфель на спине и оттаскиваю назад. А он еще вырывается.

— Пустите, Константин Сергеевич, я не закончил с ним!

Зрители, почувствовав жареное, стали быстро разбегаться, пряча в карманах телефоны. Мальчик, с которым дрался Самсонов, продолжает лежать на полу. Тяжело дышит, рубашка порвана. Но крови нет — уже хорошо.

— Ты сдурел!? — хватаю Самсонова крепко.

— Что происходит? Кто дерётся? — по коридору несётся завуч, а за ней Людмила Николаевна. — Самсонов и Воропаев, опять вы!

— Он первый начал! — возмущённо выкрикивает Воропаев.

Завуч говорит что-то еще, но ее голос тонет в громком звонке на урок.

Людмила Николаевна помогает Воропаеву подняться с пола. Я не знаю его, не мой ученик. На вид класс пятый-шестой. Людмила Николаевна, грубо взяв Воропаева за шкирку, ведет к лестнице.

— Самсонов… — у завуча валит дым из ноздрей.

— Он сам напросился! — отвечает Лёша.