Книга Скорость любви [+Бонусная глава], страница 22 – Диана Зотова

— Как скажешь, сладкая, — намеренно тяну слова и вижу, как она сжимает кулачки.

— Медведев, у меня рот противный, и вообще я горькая. У нас ничего общего нет и никогда не будет. Иди с богом, прошу, — вздыхает, но такое ощущение, что стонет.

Красиво стонет.

— Камилла…, — размышляю вслух. — Камилка-милка? Будешь моей персональной милкой, — оскаливаюсь, и у неё глаза на лоб лезут.

Милка громко сглатывает.

— Я не люблю шоколад, — шепчет и судорожно качает головой.

— А я его люблю, — делаю шаг к ней, и она синхронно отступает назад на то же расстояние.

— Животным сладкое нельзя, — пытается язвить Милка, но я лишь закатываю глаза.

— Животным? Милка, ты обзываться не умеешь что ли? — усмехаюсь, — назови меня хреном, придурком или на худой конецгандоном! — смеюсь, чуть ли не хохоча.

— Поэтому у нас общего ничего нет, Медведев, — неожиданно приподнимает она уголок рта. — Ты отброс. Не моего поля ягода. Бродячее животное, у которого нет ни целей, ни понятий, ни принципов. Повадки и само поведение говорит о том, что ты самый первый…

Зависаю… Она явно не в ту сторону мыслит, совсем не в ту. Я ведь не туда указывал! Туда, куда она меня заводит, во мне просыпается настоящий гнев, ярость и желание заставить ее пожалеть о сказанном.

Смотрю, как она вздёргивает кончик носика и скрещивает руки на груди, и мне вдруг отчаянно хочется её осадить. После таких слов просто необходимо поставить её на место. Я не из тех, кто лезет в такие игры… Да я вообще не собирался в это ввязываться, зачем оно мне нужно? Но эта чёртова Милка явно перешла какие-то мои невидимые границы, я это нутром чувствую.

В груди закипает раздражение, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать что-то резкое. Она будто специально провоцирует меня, выводит из себя своими язвительными замечаниями.

— Ну раз борзеть начинаем, то вникай лучше, милка! С Захаровым увижу ещё раз, и я тебе в рот свой член затолкаю, — смотрю на неё из-под ресниц и зубами скриплю.

— Что? — шепчет она и пальчиками своих губ касается…

Не ожидала милка такого исхода. Ну что вот она думала, наивная? Что я тут предлагать себя красивого начну, да и в ноги ей кланяться. Ну точно… На этом поле мне ягодки собирать вовсе не хочется. Но, блядь, этот жест невинности меня вообще с ног сносит. Я такого еще не встречал… Ни на одной девчонке не видел.

Как же Камилле, сука, страх идет.

— Ты какое право имеешь указывать мне? — неожиданно хмурит брови.

Вот это да, сегодня у неё прямо эмоциональный всплеск! Чем ещё она меня удивит? Мне даже теперь интересно на ягодку посмотреть.

— Животным, Милка, права не нужны. Мы просто берём и съедаем, — снова оскаливаюсь, внезапно перестав злиться.

— Я… я… — начинает задыхаться, а я разочарованно закатываю глаза — похоже, других сюрпризов ждать уже нет смысла.

Её реакция забавляет меня, но в то же время что-то внутри напрягается.

— Так, пигалица, — вздыхаю, — сознание только не теряй, — выставляю я руки в знак капитуляции. — Ты влезаешь не туда и явно не с тем контакт свой налаживаешь вселенский. Проще говоря, унас с Захаровым война негласная. Я в прошлом году именно из-за него в обезьянниках сидел, ведь он половину моих знакомых запрещенкой обложил…

— Запрещенкой? — хлопает глазами, словно кукла.

— Да, — киваю и радуюсь, что хотя бы одно слово поняла… Глупышка.