Книга Скорость любви [+Бонусная глава], страница 1 – Диана Зотова

Арсений.

— Сеня! — оглушительно гремит голос отца где-то в глубине дома, в нём слышится стальная нотка гнева.

Раздаётся оглушительный грохот, и я, охваченный тревогой, резко высовываюсь из комнаты, напряжённо вытягивая шею.

— Чёрт побери! Арсений! — в голосе отца звучит неприкрытая ярость, и он с силой пинает коробку с вещами матери, словно она виновата во всех бедах. И она виновата…

Я замираю на мгновение, вспоминая, как сам пнул эту коробку, вернувшись домой. Кулаки непроизвольно сжимаются, вспоминая ту ночь, но я усилием воли заставляю себя расслабиться.

— Ну что ты так рычишь? — произношу я твёрдо, выходя из комнаты и глядя прямо в глаза отцу.

Он стоит передо мной — огромный, как гранитная скала, с широкими плечами воина. В некогда густой каштановой шевелюре теперь отчётливо проглядывают серебристые нити седины, но в его глазах всё ещё горит тот же стальной огонёк решимости, та же несгибаемая воля, которая всегда была его визитной карточкой.

Его мощная фигура излучает силу и уверенность, а в уголках глаз прячутся морщинки от частых улыбок. Несмотря на бурю эмоций, он остаётся тем же человеком, который учил меня быть твёрдым и справедливым, так же любить скорость и свободу.

Он снова надел свою потрёпанную кожаную жилетку, повязал бандану на предплечье. Чёрная футболка, искусно порванная в нужных местах, идеально сочеталась с такими же рваными джинсами.

— Снова в путь? — киваю на его прикид, стараясь скрыть усмешку.

— Скатаемся по области с братвой. Димас нового коня купил, нужно объездить, — хмыкает отец и прищуривается, разглядывая мою новую татуировку. — Под меня косишь, малец? — улыбается, но в глазах мелькает что-то тёплое.

— Пусть хотя бы что-то от тебя остается со мной каждую секунду, — усмехаюсь в ответ.

Лицо отца резко меняется, становится жёстким, а потом он снова пинает коробку с вещами матери. Выгибаю бровь в немом вопросе, а он лишь разводит руками и, хмыкнув, уходит на кухню.

Следую за ним с ехидным оскалом.

— Я за универ заплатил, так что с гонками можешь завязать, — начинает отец, наливая себе кофе и протягивая чашку мне. — Потому что сегодня я выслушал целую лекцию от деканата. Ты серьёзно запорол учёбу в прошлом году, Сень. В этом году сосредоточься на ней.

Он прав. В прошломгоду я действительно был не в себе. Учёба? Да кому она нужна была тогда! Я не хотел появляться ни в универе, ни дома — лишь бы не видеть эти глаза, которые стали для меня противны.

«Выплюнула меня из матки — и на том спасибо», — проносится в голове злостная мысль.

— Откуда деньги? — спрашиваю, не отрывая взгляда от очередной свежей татуировки медведя у себя на груди. Чёрная шерсть зверя словно пульсирует под кожей, напоминая о том, кто для меня по-настоящему важен.

Тату я набил точно такое же, как у отца — прямо у сердца. Потому что только его одного я и уважаю, только его одного и люблю. Горько за него, и никому не пожелал бы пройти через то, что выпало ему.

Прошлый год стал для нас обоих настоящим адом. Я был в такой слепой ярости, что крушил всё на своём пути. Отец восемнадцать раз вытаскивал меня из обезьянника и забирал байк со штрафстоянки. И я тоже пару раз выручал его, а где-то его братва — так мы и поддерживали друг друга, несмотря на яростное желание совершить два убийства.