Книга Скорость любви [+Бонусная глава], страница 37 – Диана Зотова

— Блять! — стонет Медведев.

— Сам такой, — бросаю я ему и несколько упаковок полотенец из фибры в тележку скидываю.

Потом я стояла и искала средство от плесени и никак не могла выбрать, потому что они были разные… То три в одном, то пять в одном. Поэтому я читала состав каждой бутылки под стоны и рычания Арсения. Вздрогнула, когда он одной своей рукой со психу всю полку в тележку скинул и отправился на кассу, и там сам всё это оплатил своей картой.

В багажник всё скинул, подняв тележку, словно ведро какое-то. Я же тихонечко с дрожащими коленями и руками села в машину.

Сел в машину и он, потом запустил двигатель и выдохнул громко.

— Мочалка у тебя тоже из фибры, блять?! — прошипел злобно.

— Нет. У меня губки, — смотрю на него непонимающе и тревожно губы трогаю.

— Твою мать! — рычит он и резко тормозит.

Арсений хватает меня за затылок и впивает резко в губы, лишая воздуха и, кажется, души. Кусаю его, а он рычит и сильнее сжимает мой затылок. Я толкаю его в грудь. Медведев другой рукой мои руки собирает и к сиденью прижимает.

Я стону гортанно, моля хоть о какой-либо помощи мысленно, и сжимаю зубы, не впуская его в свой рот. Медведев рычит и интенсивнее мусолит мои губы, а потом резко сжимает до боли бедро, и я рот открываю,чтобы воздуха хапнуть. Медведев проникает в мой рот и двумя руками на себя тянет за щеки, уже блуждая языком во мне.

Я, пуская уже застывшие в глазах слезы горечи и стыда, мерзости и обиды, нахожу единственный выход из положения… Хватаю его за яйца и со всей силой жму, так что он выкрикивает и сам меня отталкивает. Дышу часто и рукой вытираю губы, а потом и слезы, которые все равно текут из глаз водопадом, пока Медведев держится за свой пах и смеется.

Ему смешно, а мне вот…

Он бросает на меня взгляд, и резко улыбка сходит с его лица. Бегает по мне своими серыми и хмурится.

— Животное! — шиплю сквозь слезы и вытираю их.

— Милка… Ты чего ревешь-то? — шепчет он и тянет руки к моему лицу.

— Не трогай меня! — рублю по его рукам.

— Милка… Ты девственница, да? — бегает странно глазами по моему лицу, и ощущение такое теплое от этого, но мне лишь кажется!

— Причем здесь моя невинность?! — не выдерживаю я бурлящую злость и бросаюсь на него бить и душить.

Я колочу его и шиплю от злости и горечи внутри. Лью слезы, потому что мне больно уже рукам и больно внутри, потому что меня снова взяли вот так просто. Как игрушку, как жертву. Я бью его и хнычу от собственного бессилия и наивности.

— Я тебя ненавижу, — шиплю и сокрушаюсь обратно на свое место.

— Понял, — выставляет руки, словно сдается, — хорошо. Прости меня, — усмехается медленно.

— Придурок! — бросаю я и, отвернувшись, вытираю слезы.

Доезжаем до дома, сохранив молчание. Желания с животным общаться ни разу не возникло и больше не возникнет. Я пулей выскакиваю из машины, когда мы оказываемся у ворот. Забегаю в дом и слышу стоны мамы. В голове паника, и злости становится больше.

— Мама?! — кричу я во все горло, и она из комнаты своей выбегает на балкон, прикрываясь одеялом.

Я от шока, возмущения и еще большей злости беру плавающую обувь и бросаю в неё!

— Ты что творишь, дочь?! — кричит мама, увернувшись.

— Ты что, с Медведевым трахнулась?! — ору я.

— Камилла! — орет мама.

— Ну вы и двинутые, — смеется и выходит старший Медведев, застегивая ширинку.