Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 130 – Слава Доронина

— Сама не своя, —замечает Степанида, когда я иду за книгой. Может, чтение меня отвлечет. — Что произошло?

Могу ли я поделиться своими переживаниями? Рассказать о нападении и о том, что у меня украли документы? Наверное, ни к чему. Мы же подлечить старушку сюда определили, а не доставлять ей новых волнений. Если только о маме, о её судьбе и решениях поговорить…

— Мама скрывала от меня, кто отец, потому что, скорее всего, он был женат. И ничего обо мне не знал. Или она хотела, чтобы не знал… Если бы вы забеременели и скрыли ребенка, то по какой причине?

— Ни по какой, — строго произносит она. — Мужчина должен знать, что он отец. Точка. У любого человека есть выбор. И лишать его этого выбора нельзя. Единственное… если не хотел знать, то, может, это было его решение, а не твоей матери?

— Тогда почему он указал меня в завещании перед смертью, а при жизни никак не помогал…

— Кто?

Хочется прикусить себе язык, потому что задумавшись произнесла это вслух.

Отрицательно качаю головой.

Кладу книги на колени и смотрю на красивую обложку.

— Я семью всегда хотела. Полноценную. И знать, кто мой отец. В школе у всех девочек были — и я им завидовала. И если это выбор двух взрослых людей, то почему тогда страдают их дети?

— Что сегодня за пессимистичный настрой? — прищуривается Стёпа. — И что за завещание?

Внезапно дверь открывается, и на пороге появляется Алексей.

— Здравствуйте! — кивает он и, осмотрев нас с бабушкой, улыбается. — Ну как тут моя любимая подопечная?

Любимая? Когда же они успели сдружиться? Но за внезапное появление спасибо, объяснять, что за завещание, мне не особо хочется.

— Всё хорошо. Ещё бы домой выписали, — отвечает ему Степанида. — Домой — это к себе домой, — уточняет печально.

— Ну, с выпиской уж вы погорячились, — берет стул и садится рядом со мной. — Аромат… — тянет носом. — Такой насыщенный. Кажется, мята, чабрец?

— Да-да, — расцветает Степанида. — Они. Чай вот у меня, внук привез травы. С моего огорода.

— А меня угостите? Сто лет ничего подобного не пробовал. Да еще собственного производства!

Хоть внимание Алексея всецело принадлежит бабушке, но я то и дело ловлю на себе его взгляд, пока он пьёт чай и ведёт с ней беседу. Глядя на них, продолжаю думать об отце, о словах Демьяна, об Игнатове и о том, чего ждать дальше.А что если этот человек новое нападение организует? Как же страшно…

— Мишель, слышишь?

— А? Что? — вздрагиваю, когда рука Алексея касается моего плеча.

— Я прописал Степаниде новые препараты, их необходимо будет заказать. Идем, возьмешь рецепт.

— Да, конечно.

Бабушка провожает меня внимательным взглядом, покачивая головой. Мы выходим из палаты и направляемся в кабинет Алексея. Он пишет на листе бумаги названия все тем же разборчивым почерком, а я опять думаю о том, что это несвойственно для врачей. Я их достаточно повидала с болезнью мамы, и у всех, как у одного, — корявые загогули.

— Все в порядке? — интересуется он, протягивая мне листок.

— Да… — забираю его и прячу в карман джинсов. — А твоя вечеринка как? Кого ждут твои друзья? — вспоминаю я.

— Надо же, запомнила.

— Возраст еще не подошел, чтобы страдать провалами в памяти.

Улыбается.

— И впрямь, что-то произошло. Я заметил одну особенность: ты дерзишь и используешь колкие фразочки, когда нервничаешь. Это реакция на меня или?..