Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 39 – Слава Доронина

Краем глаза я замечаю: Демьян тоже застыл. Стоит ко мне боком, опустив голову, упершись руками в столешницу. Его грудь тяжело поднимается, дыхание неровное. А у меня самой воздух то застревает где-то под ребрами, то вырывается короткими, сбивчивыми вздохами.

— Иду! — наконец отзывается «щедрость», повернув голову к окну.

Зажмуриваюсь, беззвучно чертыхаюсь про себя и пытаюсь совладать с накатившими эмоциями. Стыд, досада, испуг, обида — всего намешано. И только губы еще хранят тепло его дыхания… Это было так интимно. Так будоражаще!

— Миша… — тихо зовет Демьян.

Поднимаю на него глаза, все еще прикрывая пылающие щеки ладонями. Мажу взглядом по губам Демьяна и хочу огреть Артёма чем-то тяжелым. Зачем он вмешался!

— Жаропонижающее выпей и иди в кровать.

Я киваю вместо ответа. Мне сейчас трудно сосредоточиться на словах. И едва собираю мысли в кучу, все еще оглушенная тем, что едва между нами не случилось. — Тебе правда лучше отдохнуть, — добавляет он вполголоса.

Открывает рот, будто хочет еще что-то сказать, но лишь смотрит пару секунд, а потом и вовсе разворачивается и выходит на террасу.

Я остаюсь посреди кухни одна, не в силах пошевелиться. Не в силах осознать… что, возможно, Демьяна тоже ко мне тянет? Неужели ему действительно… хотелось меня поцеловать? Меня — саму обыкновенность.

«Хватит, Миша, успокойся», — одергиваю себя. Надо остыть. В прямом и переносном смысле.

Подхожу к раковине, подставляю запястья под холодную воду. Потомумываюсь. Постепенно дрожь уходит, дыхание выравнивается. Но внутри все еще штормит. От разочарования. Потому что я… хотела бы, чтобы…

Господи, да приди ты в себя, Миша. Где ты, и где он.

С улицы доносятся голоса Демьяна и Артёма. Они приближаются. А я сейчас вообще не готова их видеть, тем более делать вид, что все нормально. Вытираю руки о полотенце и почти бегом поднимаюсь наверх, в свою комнату.

Закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажмуриваюсь. В висках стучит кровь. Стоило Демьяну прикоснуться — и я потеряла голову. Будто на моих чувствах прибавили звук до предела. Даже страшно становится, насколько сильно он на меня действует.

Я падаю на кровать, уставившись в потолок. Остатки озноба сменяются жаром, потом снова озноб, потом опять жар… Меня так лихорадит от воспоминаний о Демьяне? Стоит закрыть глаза — перед ними снова возникает его лицо, темный взгляд, в котором я тону. А потом — Артём.

Ох, Артём… Ещё миг и я бы узнала, каково это, когда тебя целует мужчина, который тебе нравится. И, что самое невероятное, «щедрость» сам этого хотел… Или не хотел? Может, я это все выдумала?

Сжимаюсь клубком, обнимая подушку. Надо успокоиться. Ничего же не случилось, по факту… Совсем ничего, кроме того, что я впервые ощутила, что значит тянуться к человеку всем существом. И прикосновения Демьяна… эти чувства внутри, будто тысячи бабочек вспорхнули одновременно… Прям как в маминых романах, которые Пётр хоть бы один положил в сумку.

Кажется, слабость все же берет верх: веки тяжелеют, мысли рассеиваются и я проваливаюсь в тяжелый, беспокойный сон.

…Опять ночь, темная дорога и эта девушка в белом. Лица не вижу, но всем нутром ощущаю исходящую от нее боль и отчаяние. И его так много, что мне самой будто еще хуже становится.

Но наутро я просыпаюсь бодрая и практически абсолютно здоровая. За окном сереет рассвет, а сердце колотится так, словно сейчас выскочит. Никогда еще сны не были такими реальными, как в этом месте. И ведь никакой наговоренной воды я вчера не пила…