Книга Украденная невеста. Месть горца, страница 21 – Злата Романова

— А иначе что? — вызывающе спрашиваю я, хотя сердце тревожно сжимается в груди.

Он смотрит на меня так пристально и сурово, что я невольно отступаю еще на шаг. Внезапно эмоции захлестывают меня и на глаза наворачиваются слезы, которых я стыжусь.

— Почему ты такой злой? Что я тебе сделала? За что ты так со мной? — мой голос дрожит, слезы начинают катиться по щекам. — Разве я не имею права знать, за что меня наказывают? Почему ты держишь меня здесь, если явно не хочешь этого брака?

Джафар презрительно усмехается.

— В ход уже пошли слезки? Они меня не трогают. Я хочу, чтобы ты страдала, Амира. И правду о том, почему ты должна страдать, ты узнаешь только тогда, когда я этого захочу. Я не буду наказывать тебя физически, никогда не подниму на тебя руку, но я так измучаю твою душу, что когдавсе закончится, ты забудешь о том, что значит быть счастливым человеком. Я оставлю от тебя только тень, несчастную и одинокую. Большего ты не заслужила.

— Тогда хорошо, что мое счастье никаким образом не зависит от тебя! — продолжая вытирать непрекращающиеся слезы, заявляю я ему. — Я не останусь с тобой достаточно надолго, чтобы ты смог меня сломить. Этого не будет Джафар, потому что я не терпила и я не боюсь развода. Я просто сотру тебя из своей жизни, как плохой сон, и буду жить счастливее, чем когда-либо, а ты так и останешься озлобленным, несчастным уродом! Потому что ты даже не человек, ты урод! Ты — ошибка природы, Джафар, и я тебя ненавижу!

Выкрикнув это на эмоциях, я разворачиваюсь и убегаю к себе в комнату, но как только дверь за мной закрывается, меня накрывает облаком горя и безысходности.

Я заканчиваю ужинать, когда мой телефон начинает вибрировать на столе. На экране высвечивается имя матери, и я невольно вздыхаю. Чувствую, что разговор предстоит непростой, но все же беру трубку.

— Алло, — отвечаю спокойно, стараясь не показывать своего раздражения.

— Джафар, сынок, как твои дела? — голос матери звучит осторожно, словно она боится меня потревожить.

— Все в порядке, мама, — говорю я, стараясь звучать убедительно. — Что-то случилось?

Она медлит пару секунд, прежде чем спросить:

— Как у вас с Амирой дела? Уживаетесь вместе? Я немного беспокоюсь.

— Все отлично, мама. Ты не должна беспокоиться по таким пустякам, — отвечаю я твердо, явно давая понять, что не хочу продолжать этот разговор.

— Речь ведь не только о тебе, Джафар, — мягко напоминает она, голос становится еще более осторожным. — Ты заботишься об Амире? Ты так неожиданно, внезапно женился. К тому же на… ней, — она делает заметную паузу, подчеркивая это слово с особым намеком, и я мгновенно понимаю, что она хочет сказать.

Я ощущаю, как во мне снова вспыхивает раздражение, но сдерживаюсь и стараюсь говорить ровно и спокойно:

— Я взрослый мужчина, мама. Я могу позаботиться и о себе, и о своей жене. Ты не должна волноваться.

Она тяжело вздыхает:

— Джафар, будь помягче с Амирой. Я знаю, каким ты можешь быть. Она молодая, домашняя девочка. Не обижай ее, не груби по пустякам.

Я невольно язвлю, не удержавшись:

— Ты всего за один день узнала ее характер, мама? Не думаешь, что она могла вести себя хорошо, чтобы понравиться тебе?

Мать спокойно и твердо отвечает:

— Я прожила долгую жизнь, сынок. Мне не нужно много времени, чтобы разгадать человека. Амира хоть и не лезет за словом в карман, но у нее что на уме — то и на языке. В ней нет хитрости, и мне это нравится. По-хорошему тебе не следовало на ней жениться. Ты только бередишь свои старые раны. Но что сделано, то сделано, и теперь ты обязан хорошо заботиться о ней.