Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 53 – Злата Романова

Во второй вечер он предложил прогуляться – не спрашивая, хочу ли я. Просто сказал:

– Одевайся теплее. Пройдемся.

Мы шли по вечернему бульвару, и пока я рассматривала многочисленных прохожих, попивая кофе, я так же ловила на нас взгляды, в основном от женщин, чувствуя непрошеную ревность даже от того факта, что кто-то смотрит на него, отмечая его слишком очевидную привлекательность. К счастью для себя, Асад ни на кого не обращал внимания и не задерживал взгляд, сосредоточившись на мне, что успокоило мою злость и предотвратило очередную ссору.

Несмотря на холодность днем, ночами он все такой же – жадный, уверенный, властный. Как будто ему не нужно ничего, кроме моего тела. Зыбкая основа для отношений, но я рада даже тому, что мы совместимы в постели, учитывая, что нас свели без нашего желания, как каких-то чистокровных лошадей.

Но с каждой ночью я теряю часть себя, отдавая ее ему.

Я начинаю ждать его шагов за дверью, прислушиваться к щелчку ключа в замке, к его голосу. Я запоминаю, в какую сторону он зачесывает волосы, как морщит лоб, когда читает что-то на телефоне. Я скучаю, когда он уходит.

Это опасная ситуация для меня, потому что я не верю, что наш брак продлится долго.

Потому что он не мой.

Потому что я просто удобная жена, которую ему подсунули.

Любая могла бы быть на моем месте, для него это не имело бы значения. Асад не придает нашим отношениям того смысла, который должен быть в браке. Я – просто формальность. А я себя знаю: всю жизнь так прожить я не смогу.

***

На третий день мы возвращаемся домой. Когда машина выезжает за город, я понимаю – мне будет не хватать этого.

Этих тихих вечеров и страстных ночей. Этой квартиры, где никто не командовал мной. Где он смотрел на меня не как на проблему. Где я хоть на миг почувствовала себя свободнойженщиной, а не пленницей.

Я не хочу возвращаться на охраняемую территорию, за которую мне нельзя выходить. Не хочу жить рядом с холодным, безразличным дядей и жестокой тетей, которая считает, что может контролировать каждый мой шаг. Но меня никто не спрашивает и не дает мне выбора.

Мы подъезжаем к поместью ближе к полудню. Все кажется таким же, как в день нашего отъезда – даже воздух здесь другой, тяжелый. Асад заезжает через охраняемые ворота и останавливается перед главным домом.

– Сначала зайдем к дяде, – говорит он. – Нужно сказать, что мы вернулись.

Я киваю, но внутри сжимается что-то холодное. Я не хочу их видеть. Никого из них.

Мы поднимаемся по широким ступеням и входим. В доме тихо, но в столовой, через открытую арку, слышны голоса и звон посуды. Когда мы заходим, на нас оборачиваются почти все.

За столом собралась вся семья, кроме деда и сестер Асада. Все молчат секунду, глядя на нас, но никакой радушности нет.

– Добрый день, – здоровается Асад и я сразу же повторяю за ним тихим голосом.

Дядя Чингиз слегка кивает.

– Вот и молодожены. Приехали, значит, – в его голосе слышится почти одобрение. – Проходите, пообедайте с нами.

Я поджимаю губы, но не перечу. Асад тянет меня чуть вперед, и я сажусь за край стола, как можно дальше от Латифы. Она смотрит на меня с привычной строгостью, но не говорит ни слова. Даже это – уже непривычно. И даже страшнее, чем если бы она сорвалась на упреки.

Я почти не ем, глотая воду и ковыряясь в тарелке с рисом. Я чувствую себя гостьей в доме, где меня никто не ждал.