Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 56 – Злата Романова

– Не все в этом мире вертится вокруг тебя, Мина.

Слова падают, как камни. Без злости, но с четким посылом: не лезь ко мне.

– Я не это имела в виду, – говорю спокойно. – Просто подумала, вдруг дядя что-то сказал… о моем побеге. Или обо мне вообще.

– Не твое дело, – отрезает он. – Я говорил с ним о наших делах и даже если он упоминал тебя, я не обязан отчитываться перед тобой.

Я стискиваю пальцы, чтобы не выдать раздражения.

– Поняла, – говорю, поворачиваясь к двери. – Как глупо было предполагать, что я вообще могу хоть что-то значить в этой семье. Даже как раздражающий фактор.

Он ничего не говорит и тишина после этой фразы – самая громкая. Мне почему-то хочется плакать.

– Спокойной ночи, – бросаю язвительно и ухожу, плотно прикрыв за собой дверь.

***

Немного поплакав в ванной, проклиная своего бесчувственного мужа, я успокаиваю себя и решаю пораньше лечь спать, пока он не вернулся.Прятаться снова в комнате Амиры глупо, да и вряд ли Асад это снова стерпит.

Я лежу, отвернувшись к стене. Одеяло натянуто до подбородка, свет выключен. Пижама закрытая, правильная, никакой романтики. Жаль только, сон не идет.

Дверь спальни открывается и Асад тихо входит, не включая свет. Он двигается, как всегда, точно и беззвучно – будто в темноте видит лучше, чем при свете. Я слышу, как он открывает ящик комода, затем закрывает. Ощущаю его присутствие в комнате, спиной, всем телом.

Он не произносит ни слова. Кровать чуть пружинит, когда он ложится на свою сторону, не касаясь меня.

Мы молчим.

Я не шевелюсь, он тоже. И в этой тишине, полной недосказанности, я не сплю еще очень долго.

Я просыпаюсь постепенно, от тягучего возбуждения, которое начинается во сне и переходит в реальность. От внезапной волны жара, что разливается по телу, от прикосновений, скользящих по коже, туда, где все слишком чувствительно.

Асад не спит. Он подбирается ко мне незаметно, пальцы скользят под ткань пижамы – медленно, но без колебаний, прямо в мои трусики, накрывая ладонью мой холмик и медленно опускаясь вниз, потирая меня неспешными, чувственными кругами.

Я делаю резкий вдох – короткий, будто захлебываюсь собой. Тело вздрагивает, и он чувствует это.

И продолжает.

Плавно. Ритмично. Горячо.

Меня накрывает взрывом изнутри, но я держусь. Я лежу неподвижно, с закрытыми глазами, будто еще сплю. Будто могу спрятаться от того, что происходит, но тело выдает меня – дыхание сбивается, сердце колотится в горле, а жалобный стон так и просится наружу, потому что я слишком разгорячена и хочу только одного – кончить. Каждое его движение подобно искре под кожей, и мне некуда деться.

Асад наклоняется ближе. Я чувствую его дыхание у виска. Тихое, горячее.

– Проснулась? – голос хриплый, низкий. Такой возбужденный, что у меня внутри что-то сжимается в предвкушении.

Я открываю глаза и он смотрит прямо в них. Ни намека на извинение. Ни капли смущения.

Только власть. Уверенность. И безумный голод.

– Ты… – пытаюсь что-то сказать, но язык не слушается.

Он накрывает губами мой висок. Целует – неторопливо, будто помечает.

– Я хочу тебя.

Спокойно. Уверенно. Без игры. Без просьбы.

И я не могу сказать ни слова. Потому что тело уже ответило за меня.

Вторая его рука скользит вверх, пальцы мягко касаются боков, затем груди, и я дергаюсь, громко ахая, когда он дергает и крутит мой сосок, в противовес нежному, деликатному поглаживанию между ног. От жара, который распространяется по телу, мне кажется, я могу сгореть заживо.