Книга Новогодний соблазн для босса, страница 25 – Сладкая Арман

Когда он кончил, то не отстранился сразу. Он остался внутри меня, прижимаясь лбом к моему, и мы лежали так какое-то время.

Позже, завернувшись в один плед, он рассказывал мне о своих планах на компанию, о том, куда хочет двигаться. И я понимала, что он делится со мной не просто информацией. Он делился будущим. Тем, в котором, возможно, было место и для меня.

Засыпая у него на груди, я думала о том, что, возможно, любовь бывает разной. Одна — яркая и вечная, как память. Другая — тихая и исцеляющая, как прикосновение. И мне не нужно было заменять одну другой. Мне просто нужно было принять ту, что была дарована мне сейчас. Эту нежность. Это доверие. Этот дом, который постепенно переставал быть мавзолеем и начинал становиться домом. И для него. И, возможно, для меня.

Григорий

Три недели. Ровно столько прошло с того дня, как я привез Галину в апартаменты. Двадцать один день, за которые мир перевернулся с ног на голову. Не ее мир. Мой. Она вошла в мою жизнь, словно ураган, выметающий многолетнюю пыль с застоявшихся уголков души. Сначала — как вспышка боли, узнанной в глазах незнакомки. Потом — как отчаянная, исцеляющая страсть. А теперь… Теперь она стала чем-то постоянным. Присутствием, которого я не просто не боялся, а жаждал.

Мы не говорили о будущем. Мы существовали в странном, хрупком настоящем. Днем — она сотрудница моей компании, я — ее босс. Мы соблюдали субординацию, общаясь на работе сухими, деловыми фразами. Но я ловил ее взгляд и в нем читался тайный огонек, наша общая тайна, которая согревала меня изнутри.

Вечерами — она была другой. Расслабленной, улыбчивой, настоящей. Она заполняла пустоту моего дома не громкими словами, а тихими бытовыми ритуалами. Привыкла пить кофе из определенной синей кружки. Оставляла книгу на тумбочке в гостиной. Ее легкий, едва уловимый запах — не парфюма, а шампуня и чего-то своего, сладкого — теперь витал в воздухе, вытесняя запах одиночества.

И именно это начинало пугать. Я привык контролировать все. Каждую сделку, каждую переменную. Но ее я не мог контролировать. Ее чувства, ее решения. Я мог лишь предлагать. И надеяться.

Однажды вечером, за ужином, она рассказала мне о звонке из банка. Напоминали об очередном платеже по ипотеке. Ее голос был ровным, но я видел, как сжимаются ее пальцы вокруг вилки. Эта квартира была последним якорем, привязывавшим ее к прошлому. К человеку, который уничтожил ее веру в себя.

И в тот вечер, лежа рядом с ней в постели и слушая ее ровное дыхание, я понял, что не могу больше ждать. Я не мог позволить, чтобы хоть что-то связывало ее с тем ничтожеством. Ей нужен был не просто любовник или покровитель. Ей нужен был фундамент. Чистый лист. И я мог его дать. На следующее утро, едва она уехала на работу, я набрал номер.

— Марк, это Григорий. Мне нужен твой лучший семейный юрист. Нет, не для меня. Для… очень важного человека.

Марк, мой давний партнер и друг, задал пару уточняющих вопросов. Я ответил скупо, дав понять, что тема деликатная. Через час в мой кабинет вошел Александр Петров. Мне его рекомендовали как акулу,не знающую пощады в бракоразводных процессах.

Я изложил ему ситуацию. Без эмоций, только факты. Измена мужа, моральное насилие, финансовая зависимость женщины. Квартира, оставленная не ей, но с записанной на нее неподъемной ипотекой.