Книга Новогодний соблазн для босса, страница 26 – Сладкая Арман

— Ее цель — официальный развод и чистое право собственности на эту квартиру, — закончил я. — Она не претендует на его имущество или алименты. Ей нужна свобода. И крыша над головой, которую он не сможет у нее оспорить.

Петров кивал, делая пометки.

— Понимаю. Основания более чем достаточные. Особенно с учетом доказательств морального ущерба. Если у нее есть переписка, свидетельские показания…

— Они есть, — оборвал я. Мне было противно даже думать о том, чтобы копаться в ее унижении ради юридических козырей. — Ваша задача — сделать этот процесс максимально быстрым и безболезненным для нее. Он не должен иметь к ней никакого доступа. Все общение — через вас. Деньги не имеют значения. Я беру все расходы на себя.

Петров ушел, а я остался сидеть за столом. Я действовал как бизнесмен, просчитывающий ход. Но внутри все было иначе. Это был не расчет. Это было искупление. Искупление за ту боль, которую я не смог предотвратить у нее в прошлом. Попытка построить для нее безопасное будущее.

Вечером мы ужинали на кухне, и я чувствовал ее напряжение.

— Сегодня ко мне приходил юрист, — начал я, откладывая вилку.

Она замерла, кусок рыбы застыл на полпути ко рту.

— Юрист?

— Семейный. Лучший в городе. Я нанял его для тебя.

Она медленно поставила вилку на тарелку. Ее лицо стало непроницаемым.

— Для чего?

— Чтобы помочь тебе с разводом. Официально. Быстро. И чтобы ты получила то, что тебе причитается. Ту квартиру. Без долгов.

Она молчала, глядя на меня. В ее глазах я читал бурю: удивление, надежду, страх и… обиду?

— Ты… ты сделал это, не спросив меня?

— Я хотел помочь. Избавить тебя от хлопот, от необходимости снова с ним общаться.

— Это моя жизнь, Григорий! — ее голос дрогнул. — Мой развод. Мои проблемы. Ты не мог просто поговорить со мной?

Впервые за все время она злилась на меня. По-настоящему. И в этой злости была не капризная обида, а отстаивание своего права принимать решения.

— Ты права, — сказал я тихо. — Я переступил черту. Прости. Я видел, как ты мучаешься из-за этих долгов, и… я не выдержал.Я хотел защитить тебя.

Она смотрела на меня, и гнев в ее глазах понемногу угасал, сменяясь усталостью и все тем же страхом.

— А что, если он не согласится? Что, если будет суд? Все узнают… обо всем. О том, как мы познакомились… О том, кто ты.

— Пусть узнают, — я пожал плечами, хотя внутри все сжалось от мысли о сплетнях, которые ударят по ее репутации. — Мне все равно. А что до суда… — я улыбнулся без тени веселья. — У него нет шансов. Мой юрист сделает так, что он сам побежит подписывать все бумаги, лишь бы от него отстали. Доверься мне в этом. Хоть в чем-то.

Галина

Подпись. Казалось бы, просто росчерк пера. Несколько сантиметров чернил на белой бумаге. Но этот росчерк мог перечеркнуть восемь лет жизни. Поставить точку. Или, вернее, жирную черту, за которой — неизвестность.

Я сидела в строгом, дорогом кресле в кабинете Александра Петрова и смотрела на стопку документов, лежащих передо мной. Заявление о расторжении брака. Соглашение о разделе имущества. Все было подготовлено, разложено по полочкам, как военный план. Эффективно. Безэмоционально.

Петров что-то говорил, его голос был ровным и профессиональным. Он объяснял каждый пункт, каждую юридическую тонкость. Я кивала, но почти не слышала. В ушах стоял шум. Перед глазами проплывали картинки из прошлого. Наша свадьба. Артем, улыбающийся, смотрит на меня с любовью. Первая ипотечная расписка, которую мы подписали вместе, такие гордые и напуганные. Его лицо в тот день в кабинете, искаженное брезгливостью. «Ты думала, мужчина может хотеть ЭТО?» Слова, как раскаленные иглы, вонзались в память. Я сжала руки под столом, чтобы они не дрожали.