Книга Новогодний соблазн для босса, страница 34 – Сладкая Арман

Я шагнул через порог, заставив ее отступить. Дверь закрылась за моей спиной.

— Никогда, — сказал я так тихо, но с такой силой, что, казалось, стены задрожали. — Ни на секунду я не переставал тебе верить…

Галина

Я сидела на краю дивана, закутавшись в старый плед, и не могла согреться. Внутри все вымерзло. Катя молча поставила передо мной кружку с чаем. Она не задавала вопросов. Она просто была рядом.

— Он звонил, — наконец сказала я, глядя на пар, поднимающийся над кружкой. Голос мой звучал хрипло и чуждо. — Много раз. Но я не отвечала.

— Я знаю, — кивнула Катя. — И, судя по всему, вчера тут крутилась какая-то его команда. Соседка видела людей в строгих костюмах, которые показывали фотографии. Думала, полиция.

Мое сердце упало. Он искал меня. Активно. Но он не знал, где я. И эта мысль была одновременно и пугающей, и горькой. Он — всемогущий Григорий Васильев — не мог найти меня, потому что я была никем. Женщиной без прошлого, без связей, которую он впустил в свою жизнь, не потрудившись изучить.

— Он ей поверил, — прошептала я. — Должен был поверить. Все выглядело так убедительно. А я… я для него темный лес. Он ничего обо мне не знает.

— А ты в этом уверена? — Катя присела напротив. — Мужчина, который ради тебя устроил пожарную тревогу и разнес в щепки своего бывшего начальника охраны, поверил бы в какую-то дурацкую инсценировку с деньгами? Он ищет тебя, Галя. Всеми силами.

— Он ищет свою собственность! — голос мой сорвался. — Которая сбежала! Он сомневался, Кать! Хотя бы на секунду. И этого достаточно. Я не могу быть с человеком, который может во мне усомниться. Не после Артема. Не после всего.

Горькие, соленые слезы, наконец, хлынули из меня. Я рыдала, давясь ими, а Катя молча держала мою руку. Она была права, и я была права. Эта дихотомия разрывала меня на части.

Прошел день. Сутки, которые тянулись, как три года. Я почти не выходила из комнаты. Я не отвечала на звонки, не подходила к окну. Я находилась в подвешенном состоянии, между страхом и надеждой. Я представляла его лицо — не то, каким оно было в гневе или в страсти, а то, каким оно могло быть сейчас. Полным разочарования. Недоверия. Я представила, как он слушает отчет Элеоноры, и в его глазах загорается холодная ярость. Не защитника, а обманутого хозяина.

Надежда медленно угасала, сменяясь ледяным принятием. Он не приедет. Он не нашел меня. Или нашел, но решил, что я не стоить таких хлопот. Улица, где находилась Катина хрущевка, была тихой, провинциальной.Лишь изредка за окном проезжала машина. Катя ушла на работу, и я осталась одна в гнетущей тишине.

Раздался стук в дверь. Твердый, уверенный, не похожий на робкий стук почтальона или соседки. Похожий на тот стук, что раздавался в его кабинете.

У меня перехватило дыхание. Нет. Не может быть. Стук повторился. Настойчивее. Я медленно, как во сне, поднялась с дивана и подошла к двери. Рука дрожала, когда я взялась за ручку. Я потянула ее на себя. И замерла.

На пороге стоял он. Григорий. Он был здесь. В старых потертых джинсах и простой темной водолазке, без пиджака и галстука. И от этого его присутствие здесь, на этом облезлом пятом этаже, казалось еще более нереальным, еще более оглушительным. Его лицо было уставшим, осунувшимся, с тенью щетины на щеках. Но глаза… его глаза горели тем самым знакомым, властным огнем. Он смотрел на меня, не мигая, словно пытаясь убедиться, что это не мираж.