Книга Новогодний соблазн для босса, страница 41 – Сладкая Арман

Сейчас, наблюдая за Галиной, я понимал, что настоящий успех выглядит иначе. Он — в ее глазах, которые больше не пугались моего взгляда, а загорались, когда я входил в комнату. В ее улыбке, свободной от былой тревоги. В той уверенной осанке, с которой она теперь шла по коридорам офиса, не моя тень, а мой партнер. Я не просто построил успешную компанию. Я помог ей отстроить себя. И в этом был мой главный триумф.

Развод был официально завершен. Квартира перешла в ее единоличную собственность, долги по ипотеке — погашены. Я настоял на этом, и на этот раз она не спорила. Она приняла это как должное — не как подарок, а как акт справедливости, возвращение того, что у нее по праву отняли. Это окончательно разорвало последние нити, связывавшие ее с прошлым. Она была свободна. Абсолютно.

И именно эта свобода, это новое, окрепшее чувство собственного достоинства, и привело нас туда, где мы оказались сейчас. В моем кабинете. За час до окончания рабочего дня. Она вошла без стука — новоприобретенная привычка, которая по-прежнему заставляла мое сердце биться чаще. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, глядя на меня с загадочной, игривой улыбкой. На ней было строгое платье-футляр, но в ее глазах плясали чертенята.

— У тебя есть пять минут, босс? — спросила она, и в ее голосе звучала сладкая насмешка.

— Для тебя — сколько угодно, — я отложил ручку, откинулся в кресле и с наслаждением принялся ее разглядывать.

Она медленно, словно исполняя какой-то ритуал, подошла к столу. Ее бедра плавно покачивались в такт шагам. Она обошла стол и остановилась рядом с моим креслом.

— Я подумала... что мы неправильно используем потенциал этого кабинета, — она наклонилась ко мне, ее губы оказались в сантиметре от моего уха, а грудь почти касалась моего плеча. Ее теплый, сладкий запах ударил в голову. — В последний раз мы прервались. Из-за пожарной тревоги.

Воспоминание об той первой, отчаянной ночи пронзило меня, как электрический разряд. Я почувствовал,как кровь приливает вниз, к паху, а живот сжимается от знакомого, острого желания.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, и мой голос прозвучал глубже обычного.

В ответ она лишь улыбнулась, взяла мою руку и приложила свою ладонь к своему бедру, чуть выше колена. Кожа под тонкой тканью платья была горячей. Затем она медленно повела мою руку вверх, по своей ноге, к краю платья. Я чувствовал напряжение ее мышц, упругость плоти.

— Я предлагаю исправить это упущение, — прошептала она, и ее пальцы сцепились с моими, направляя их под юбку, к шелковому краю трусиков.

Это было не просто возбуждение. Это было нечто большее. Видеть ее такой — уверенной, соблазняющей, берущей инициативу — сводило меня с ума. Это была не та Галина, которую я спасал. Это была женщина, которая знала свою силу и не боялась ее использовать.

Я резко встал, заставив ее отступить на шаг. Я прижал ее к краю стола, и папки с документами с грохотом полетели на пол. Ее глаза вспыхнули, губы приоткрылись в предвкушении.

— Ты права, — прорычал я, впиваясь губами в ее шею, чувствуя, как бьется ее пульс. — Пора исправить.

Мои руки нашли молнию на ее платье и резко дернули ее вниз. Ткань расстегнулась, обнажив плечи, грудь в кружевном бюстгальтере. Я скинул платье с нее, и оно упало к ее ногам. Она стояла передо мной в одном белье, опершись руками о стол, и дышала часто-часто.