Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 94 – Ольга Дашкова

– Саша, ты опять не была у Егора. Он спрашивал о тебе. Ему тяжело, он…

– Хватит, – обрываю я, звучит так холодно, что даже мама замирает. – У него есть кому к нему ходить. Вика там, разве нет? Я всего лишь его сводная сестра, мама. Хватит говорить о Егоре. Меня достали эти разговоры. Все только о нем, о нем, о нем! Он сильный, он справится.

Мама смотрит на меня, как будто не узнает. Ее губы дрожат, но она молчит, и это молчание режет меня сильнее, чем ее слова. Я знаю, что она хочет сказать. Что Егор в больнице, что он, возможно, не сможет ходить, что он спрашивает обо мне.

Но я не хочу слышать. Не хочу знать. Не хочу чувствовать эту боль, которая разрывает меня каждый раз, когда я думаю о нем. О том, как он смотрел на меня, как обещал, что мы будем вместе, несмотря ни на что.

А потом – Вика. Ее слова. Ее тест. Ее ребенок. Его ребенок.

– Саша, – начинает мама, но я не даю ей договорить.

– Я ухожу. – И направляюсь в свою комнату.

Переодеваюсь быстро, почти лихорадочно.

Джинсы, черная майка, кожаная куртка – одежда, которая делает меня другой. Не той Сашей, которая плакала по ночам, сжимая его старую футболку. Не той, которая ждала его звонков, его слов, его любви.

Я надеваю маску – яркую, уверенную, холодную. Ту, которая не любит,а позволяет себя любить. Ту, которая живет ради себя.

Когда я выхожу из комнаты, мама все еще стоит в прихожей. Она открывает рот, чтобы спросить, куда я иду, но я обрываю ее:

– Не жди меня.

Никогда не говорила с ней так. Никогда не была такой. Но теперь я другая. И если для этого мне нужно быть грубой, холодной, злой, я буду. Потому что быть той Сашей, которая любит, значит умирать каждый день.

Хватаю сумку и выхожу, не оглядываясь. На улице уже темнеет, воздух прохладный, пахнет осенью и свободой. Макс ждет меня, его байк припаркован у обочины дороги. Он улыбается, протягивая шлем, я сажусь позади, обнимаю его, не позволяя себе думать.

Не позволяя себе чувствовать. Моя улыбка – как броня. Она защищает меня.

От боли. От прошлого. От Егора.

– Готова повеселиться?

– Всегда. – Голос звучит так, будто я верю в это. Будто я действительно готова.

Будто я не умираю внутри каждый раз, когда вспоминаю его.

Егора. Его глаза. Его слова. Его предательство.

Прижимаюсь к Максиму сильнее, байк набирает скорость. Я не буду той Сашей, которая любит. Не буду той, которая растворяется в других, которая отдает себя до последней капли.

Городские огни мелькают перед глазами, как размытые звезды, мотор байка урчит, заглушая тишину, которая могла бы дать мне время подумать. Широкая спина Макса передо мной, он что-то кричит, но я не слышу.

Я не здесь. Не совсем. Мысли пытаются утащить меня назад. К маме, к ее словам в прихожей: «Саша, он спрашивал о тебе». К Вике. К тесту. К Егору.

Прижимаюсь к Максу сильнее, ногти впиваются в его кожаную куртку, и я заставляю себя не думать ни о чем. Цепляясь глазами за проезжающие мимо нас автомобили, на огни города, хочу видеть что угодно, но не Егора.

Не его глаза, которые я до сих пор вижу во снах. Не его руки, которые держали меня так, будто я была всем его миром.

Мы гоняем по улицам, ветер треплет мои распущенные волосы. Я закрываю глаза, пытаюсь раствориться в этом моменте. В скорости. В Максе. В чем угодно, только не в нем.