Книга Роман с подонком, страница 16 – Янка Рам

Слегка толкаю.

— Ян, проснись.

С раздражением дергает плечом, отворачивается, что-то невнятное пробубнив.

— Ян, ты на рыбалку с дедом идёшь! Вставай.

Поморщившись, закрывает ухо ладонью.

Ну вот...

Делаю деду с собой бутерброд, выношу в контейнере вместе с чёрствым хлебом для приманки.

— Дед, — кричу ему с крыльца. — Он не просыпается. Наверное, плохо спал.

— Да всю ночь, ёрзал! Воды плесни на него.

— Не надо, дед... Пусть уж спит.

— Опять крутиться будет целый день подле юбки? — недовольно.

— А я сейчас дела все сделаю, да в деревню поеду. Мне надо задания отправить. А потом и ты придёшь.

— Ладно... - машет рукой дед. — Толку с него все равно как с козла молока. Работу ему хоть какую дай, если соизволит до обеда подняться.

Какую работу-то? — пытаюсь что-нибудь придумать.

Накрываю ему завтрак. К ряженке добавляю хлеб с маслом, домашнюю копченую колбасу, сыр, зелень. Орехи, залитые медом.

С сомнением смотрю на скромный стол, вспоминая как нас кормили у Аксёновых. Кормили так, что и не съешь всего. Только попробуешь. А большую часть еды убирали со стола едва тронутой. И... выкидывали. Что привело меня тогда в шок. Маленькую меня впечатляли больше всего десерты! Очень были красивые. И совершенно было невозможно понять из чего они. Запомнила только суфле из манго. А Ян обычно съедал одну ложку и отставлял от себя. С Лаурой мы маленькие так и не увиделись, она уезжала с бабушкой в Европу. А Татьяна... старшая сестра Яна, не родная, вообще не притрагивалась к сладкому. Ибыла уже взрослая, очень красивая и о-о-очень злая. Ещё злее, ядовитее и насмешливее, чем Ян. Она меня презирала и ненавидела. А при взрослых мило улыбалась и даже вела беседы, все время стараясь тонко выставить меня глупой. Акцентировала каждый раз внимание, что я не умею пользоваться приборами. И "сочувственно" громко подсказывала, чтобы все обратили внимание на каждый мой промах. Светлана Александровна научила меня потом пользоваться ими. До сих пор помню!

Но от Татьяны все равно не было так обидно, как от Яна. Ещё помню Максима. Он иногда появлялся у Аксёновых. Смотрел на Татьяну как на божество. А меня не видел в упор. Были ещё какие-то дети...

Поправляю скатерть.

В общем, у нас всё очень просто, без церемоний и деликатесов. Ян привык по-другому. Но ничего изысканного готовить я не умею.

Вздрагиваю от громкого стука в окно.

Кто это?

Выбегаю на крылечко.

— Утро доброе, Аглая.

Владимир. Фирсов. Медведь.

— Доброе утро... - настороженно отвечаю я, спускаясь с крыльца. Стою перед ним, за частоколом, сложив руки на груди. И сжимая полотенце.

— Вот, видишь, сам пришёл, — усмехается. — С "моими" же ты отказываешься общаться. Приглашения игноришь...

За его спиной стоит квадроцикл.

— А мне не о чем с ними общаться.

— Дело у меня к тебе. Посмотри мой гелик. Звучит он хреново. Мне далеко ехать. Боюсь, по дороге встать на ремонт.

Гелик у него уже старенький.

— Мои — никто в тачках не шарит. А до ближайшего сервиса километров двести. А ты, говорят, любой трактор разобрать-собрать можешь. Поехали?

— Нет... - качаю головой. — Никуда я с вами не пойду.

— Аглая... - снисходительно. — Я тебе слово даю Фирсова, что никто, включая меня, пальцем тебя не тронет. Денег заплачу сколько скажешь. Реально помощь нужна.

— Я вам не доверяю.

— Ты людей спроси, нарушал ли хоть раз Фирсов свое слово. И каждый тебе скажет — нет.