Книга Роман с подонком, страница 24 – Янка Рам

В груди все дрожит от перевозбуждения.

Мама меня убьёт своим разочарованием... - вспоминаю я.

— Я в душ на десять минут, — хриплю, сглатывая пульсирующий ком в горле. — Не уходи без меня.

Спасательный душ и рукоблудие. А хер ли ещё тут сделаешь?!

Я хочу Аглаю сюда, под струи воды. Целовать её в шею... Ловить этим дрожащим всепоглощающим ощущением в груди все её эмоции.

— Мм...

Не контролируя дыхание, мне кажется, я кипячу льющуюся сверху прохладную воду своим телом.

А что бывают такие яркие оргазмы, я уже давно забыл.

На полусогнутых выхожуиз ванной. Ослабленные пальцы подрагивают, пытаясь удержать полотенце на бёдрах.

Аглая, не глядя мне в глаза, протягивает спортивные штаны.

— Это мои... мне большие. Тебе как раз будут. Твои вещи не высохли.

Майка деда, новая.

Удивительная история. Стоит девочка... в асексуальных спортивках из прошлого века. Невнятной серой курточке. Волосы под косынку спрятаны. В резиновых сапогах. Ни макияжа, ни маникюра, ни парфюма. А я дышать не могу, на нее глядя...

Ебануться, история. Кому расскажи, не поверят. Ну, может, только братишка. У него там тоже... забавная Милашка была до того, как её отшлифовали.

Отвернувшись, ждёт у двери.

Послушно влезаю в кринжовый шмот.

Стоя у старинного зеркала угораю над собой.

— Ну... жених, мля!

Аглая настороженно оборачивается. Улыбается, поджав губы.

— Бери телефон. Постримим этот треш!

— Что?

— Ах, да... ну просто бери. Фотосессию хоть бахнем. Лаура будет в восторге.

— В дополнение к образу, могу предложить кирзовые сапоги и военную штормовку. Больше на твои плечи ничего не налезет.

— Да уж спасибо! Я как-нибудь в своих кроссах.

— В кроссах в лес не стоит. Змеи...

— Чего?!

— Они выше щиколотки не кусают. Сапоги защитят.

— Окей, давай сапоги. Заодно и отслужу на минималках. Хотя уже даже военные в берцах ходят. Есть берцы?

Вздохнув, отрицательно качает головой.

— Упущение.

Будут, я им куплю берцы... самые охуенные. Спецназовские.

Обуваюсь.

Откинув полотенце с блюда на столе, засовываю в рот бутерброд с сыром. И прихватив ещё один с собой, сообщаю:

— Я готов.

Перевешивает мне на плечо короб. Себе надевает ружье.

Идём.

— В кого мы будем стрелять? В белок?

— Надеюсь, ни в кого... - уклончиво.

— Где мои сигареты, кстати?

— Дыма тебе мало? Нельзя тебе...

— Ничего ты не понимаешь, деревенская девочка, — троллю её. — Это же культура саморазрушения! Пик развития цивилизации. Саморазрушаться и придавать этому значение — это одна из высших потребностей. И возникает она только в полностью удовлетворенном обществе, которое уже не вынуждено выживать. И распределять свой ресурс только на полезные штуки.

— Это кто тебе такую глупость сказал?

— Эээ... мадемуазель! Я Вас попрошу... Это первый курс, культурология, в лучшем универе нашей Белокаменной!

— А все равно — глупость. Люди саморазрушаются не от удовлетворённости. А от... пустоты. Пусто у них внутри. Вот они и придумывают смыслы всяким бессмысленным вещам. Держатся за них, чтобы с ума не сойти от своей пустоты...

— Ну ты то у нас эксперт в людях! Много их за свою жизнь видела?

Выпаливаю это с насмешкой, на автомате, вдруг почувствовав себя дураком.

Уже прикусывая язык, понимаю, что сейчас она быканет в ответ. И наша приятная прогулка будет испорчена ссорой.

Нет, ну а с хера ли она пытается выставить меня идиотом? Тоже за базаром следить надо, мадемуазель... Начиталась, сама не понимая смысла!