Книга Роман с подонком, страница 5 – Янка Рам

— Да понял я... - вздыхаю с досадой. — Просто так спросил.

Вспоминаю, что ровесница Лауры. Значит, есть восемнадцать.

Накрыв, садится к нам за стол.

Сырники с медом. Тонко нарезанный говяжий язык. Лук маринованный. Горячий хлеб. Горчица. Чай из трав...

Вкусно, аж желудок сводит. Но в рот не лезет... словно я жевать и глотать разучился.

— Невкусно? — нервно улыбается мне. — Может, тогда, сыр принести? Сыр у меня вкусный получается.

— Не надо. Очень вкусно, — давлюсь острой горчицей, пытаясь проморгаться от подкативших слез.

Чай крепкий и горячий.

— Молоком разбавить? — волнуется она.

— Мм... давай, — соглашаюсь я.

Больше, от желания посмотреть как она двигается.

— Ты из Яна барина не делай, пусть помогает тебе. Не стесняйся просить, — наставляет её мама. — Он считай тебе брат.

— Разберёмся, мам, — недовольно морщу нос.

Аглая наливает мне аккуратно молоко из огромной бутылки.

— Ян... - кивает мне мама.

Ах да, тяжёлая, наверное.

Встаю, помочь. Придерживая там, где она её держит. Наши пальцы касаются.

Дергается... и мы чуть не роняем этот бутыль.

Проливает немного на стол.

Молча все убирает.

— Посиди с нами, — сжимает её кисть мама. — Как у вас дела, расскажи.

Аглая пожимает плечами, улыбаясь.

— А у нас все хорошо.

— Там сумки на крыльце. Это тебе с дедом подарки.

— Спасибо, — смущается. — Вы нам очень помогаете.

Мама чуть заметно взмахивает пальцами, прося её закрыть эту тему.

Чем там мы помогаем, если они до сих пор как в прошлом веке живут? Трусиками кружевными и носками? Смешно...

— Чем занимаешься сейчас? — обводит мама взглядом комнату.

— Ружье деду чиню. Боёк сточился.

Давлюсь опять чаем. Да что ж такое? Просто неожиданно от девчонки — "ружье чиню".

— Так, наверное, новый купить надо?

— Не выпускают. Ружье старое. Я из железки выточу. Лучше магазинного будет.

Мама улыбается. Я — нет. Так и комплексами можно обзавестись.

— На боёк, наверное, высокопрочная сталь нужна, а не железка? — решаю немноговыебнуться и притопить этого "Кулибина".

— Я из выхлопного клапана жигулей выточу. Там хорошая. А потом, в масле закалить, да и всё, — пожимает плечами.

Действительно — "всё", Аксёнов. Сиди, жуй, не выёбывайся. Не твоё поле.

Смотрю на её тонкие красивые пальцы. М-да.

— Может, Вы, Аглая и машины чините? — улыбается ей Соломон.

— Чиню... - бесхитростно. — Дед учил. А у вас сломалась?

Пинаю его слегка под столом.

Отвали от неё...

— Все у него целое. Пока.

— Не обижают тебя здесь? — переводит тему мама.

Щеки Аглаи покрываются контрастный пятнами.

— Н-нет... - неуверенно.

Не умеете вы врать, девушка. Кто-то обижает.

Мы когда её маленькую обижали, она тоже никогда не жаловалась. Только глаза опускала, когда спрашивали...

Ладно. Разберёмся. Отработаю плохую карму, за "детство". Все равно тут делать нехрен...

Мама с Соломоном уезжают, а я остаюсь. Делаю глубокий вдох, расслабляясь. От психического давления Светланы Александровны чокнуться можно! Хотя мама — добрейшей души человек, отзывчивый и ранимый. Но давить умеет как пресс в машиностроительном цеху. Я вообще отцу не завидую...

Аглая смущенно заламывает пальцы.

Под сарафаном явно нет бюстгальтера. Высокая грудь, обтянутая жатой тканью. Запястья и пальцы хрупкие...

— Ты наверное отдохнуть с дороги хочешь?

Очень хочу. Но сон как рукой сняло. Пялюсь на неё...