Книга В постели с бандитом, страница 27 – Ая Кучер

— Сука, ненавижу тебя.

Рычит Мансур, прикусывая мою нижнюю губу. Больно. И сладко. Слишком. Я не знаю, как так можно.

Как можно рычать от ярости, ломать губы, и при этом — заставлять сердце взрываться, живот крутить, будто я вся соткана из электричества.

— Тогда… — хриплю я, жадно глотая воздух, будто после нырка. — Отпусти… Я просто… Я исчезну, Мансур.

— Исчезнешь, — хрипит. — Когда я позволю.

Он резко разворачивает меня, с силой вжимая в стену. Страх и жар перемешиваются, волной накрывают.

Я влетаю в холодную поверхность, ладони цепляются за стены. Губы Мансура скользят по шее, собирая дорожку из мурашек.

А после — снова терзают мои губы.

Возбуждение вспыхивает с новой силой. Будто под кожу впрыскивают что-то огненное. Становится нестерпимо жарко.

Бешеный пульс вибрирует по всему телу. В каждой клеточки отбивает, усиливая моё состояние.

Он монстр. Он чудовище. Я знаю это. Он меня разрушит. Сотрёт.

Но, чёрт возьми, как же он целуется…

Я теряюсь в себе. В ощущениях. Я уже не понимаю, кто я. Словно меня разрывает на части. Внутри всё сжалось, как пружина, и кажется, стоит ему надавить — я просто разлечусь на искры.

Мансур продолжает целовать. С каждым разом всё глубже, яростнее. Его пальцы скользят по моим бёдрам, чуть выше, к платью, под него.

Я растворяюсь. Плавлюсь. Губы сами раскрываются. Я отвечаю на его поцелуи, будто утопаю в них. Глотаю воздух сквозь стоны, сквозьдрожь.

Мансур отрывается от моих губ так резко, что у меня внутри будто что-то рвётся.

— Ты бы знала, как я хочу тебя ёбнуть, Тамила, — рычит он, нависая надо мной. — Блядь. Радуйся, что мы в приличном заведении, и я не трахну тебя прям тут. Хотя…

Какое хотя?! Не хочу знать, что за «хотя» у этого маньяка на уме.

Я в панике. С придурочной ноткой возбуждения, которую не просила. Проклятая биохимия.

К счастью, объяснить своё «хотя» Мансур не успевает. На балкон выглядывает один из его охранников.

— Мансур, — зовёт тот. — Ты хотел ещё к Орлу заехать. А по таймингу…

— Знаю, — зло бросает Мансур и выпрямляется. — Едем.

Он поворачивается ко мне, и в его взгляде ни грамма жалости. Только злость, сдержанная похоть и это хищное раздражение:

— Пиздец ты везучая, Мили.

О, спасибо. Золотые слова для гравировки на могильной табличке.

Я едва могу двигаться следом за Мансуром. Всё тело дрожит, колени подгибаются. Словно кожа покрыта мелкими искрами.

Мы выходим из ресторана. Всё размыто. Свет фонарей, шум дороги, резкий запах дорогого одеколона от одного из охранников.

Мы почти подходим к машине, когда раздаётся крик одного из охранников:

— Мансур, нападение!

И следом звучат выстрелы. Глухие хлопки, резкие, злые. Один, второй, третий.

Я не понимаю, куда деваться. Мир сужается до пульса в ушах. Всё в мгновение ока становится чёрно-белым — не вижу цвета, только слышу.

— Внутрь, — рявкает Мансур, толкая меня к машине. — Сейчас.

Я спотыкаюсь на ровном месте, врезаюсь плечом в дверцу, сердце колотится, как в бочке. Мозг, кажется, лопается от паники.

— Мансур, это… — задыхаюсь. — Что если…

— Бегом, блядь.

Мансур грубо распахивает дверь и буквально запихивает меня внутрь. Я падаю на сиденье, инерцией ударяюсь головой о подголовник.

Мужчина скользит следом. Садится рядом. Рывком захлопывает за нами дверь.

Щелчок.

Он достаёт пистолет. Откуда? Чёрт его знает. Может, у него он вшит в кожу.