Книга В постели с бандитом, страница 30 – Ая Кучер

Блядь, как же херачит внутри.

Впечатываю девчонку в стену. Наваливаюсь, ощущая жаркое, дрожащее тело под моими мышцами.

Впечатываю рот в её губы. Я хватаю её за затылок, тяну сильнее. Глотаю её дыхание.

Сука.

Последний контроль срывает. Больше эта девчонка не выскользнет из моих рук.

Мансур наваливается всем телом, будто ломает меня этой массой силы и ярости.

Спина врезается в бетонную стену, я вздрагиваю. Воздуха не хватает. Слишком близко. Слишком жарко.

Моё сердце стучит так, будто его кто-то выпустил из клетки и теперь оно бьётся о рёбра изнутри, выпрашивая спасения.

Глаза Мансура горят. Они смотрят на меня так, как смотрят перед убийством.

Я всё ещё трясусь от стрельбы. Запах пороха где-то в волосах. Запах опасности.

Но ещё больше опасности несёт в себе Мансур. Который наваливается на меня с жёстким поцелуем.

Я хватаюсь за его рубашку, пытаюсь оттолкнуть — и не могу. Не получается. Мои руки не слушаются.

Поцелуй резкий, злой. Мансур давит на меня, вжимает в стену, словно хочет стереть меня в порошок, смешать со штукатуркой, впитать в бетон.

Его пальцы сжимают мои запястья — не до боли, до ощущения, что я его. Что я — в ловушке.

Что выхода нет.

Я вся наэлектризована, разорвана между «беги» и «останься». Но он целует — и всё остальное перестаёт существовать.

Мансур жадный. Он требует. Он кусает губы. Он будто стирает всё, что я знала о себе.

Я не могу пошевелиться. Мансур целует меня, и это уже не просто столкновение губ, не агрессия, не угрозы.

Это поцелуй — хищный, властный, глубоко мужской. Он толкается языком. И это как ток, разрядом пронзающий до кончиков пальцев.

Я вздрагиваю, дёргаюсь, инстинктивно пытаюсь отстраниться. Но Мансур не даёт.

Его ладонь ложится на мою шею — горячая, широкая, уверенная. Плотно прижимает, не больно, но так, что деться некуда. И я замираю.

Под его рукой бешено стучит пульс. Шея — как открытая артерия, как обнажённое место, в которое можно вонзиться.

Я чувствую каждый его палец. Его ладонь словно заявляет:

Ты — моя.

Всё внутри пылает. Я боюсь его. Я ненавижу его. Я презираю себя за то, что не кричу, не бьюсь. За то, что дыхание прерывистое, грудь ходит ходуном, а где-то внизу живота расползается опасное тепло.

Мансур сжимает пальцы на моей шее сильнее. Подтягивает ближе. Целует жёстче.

Его губы двигаются грубо, требовательно. Язык проникает глубже, царапает изнутри, заставляет отвечать.

И я…

Отвечаю. Сначала робко, неосознанно. Потом — сильнее. Мой язык встречается с его. У меня закладывает уши. Колени предательскидрожат.

Ладони Мансура скользят вниз, цепляют талию, притягивают к себе. Моё тело предаёт меня. Оно тает, выгибается, подчиняется.

А я внутри будто кричу. Так не должно быть! Это неправильно!

Но губы жадно отвечают. Сердце вырывается из груди.

Внутри всё пылает, кожа будто горит, язык Мансура двигается жёстко, почти жадно, и я не знаю, куда деваться от собственной реакции.

Я задыхаюсь. Каждый новый поцелуй — это будто удар молнии в грудную клетку.

Мои пальцы цепенеют на его пиджаке, а дыхание — вырывается короткими, испуганными вздохами.

— Мм…

С губ срывается всхлип, я дёргаюсь, но его ладонь ложится мне на шею, обжигающе горячая, широкая, давящая, как железный ошейник.

Пальцы на коже — уверенные, крепкие. Он будто вылепливает меня своей рукой, как пластилин.