Книга В постели с бандитом, страница 55 – Ая Кучер

И я понимаю, что верить человеку, который предал собственного сына — такая себе затея.

Но он показывал фото. Доказательства. Записи, статьи…

И я бежала. Бежала в панике. В ужасе. Убегала от чудовища, которое, как я была уверена, только и ждёт момента, чтобы разорвать меня на части.

Но теперь я здесь. И всё это время — он не монстр. Да, он жёсткий. Он ужасный. Он иногда смотрит так, что мороз по коже

Но он не тот, кем его описывали. Не животное. Не чудовище. Не зверь.

Может, это зависимость делала из него монстра тогда.

Может, те записи и фото были правдой — но правдой о другом времени. О сломленном человеке.

А сейчас он другой. Я не наивная. Не доверчивая. Но я чувствую: он умеет быть другим.

Но я не жалею, что тогда сбежала. Нет, это было правильно. Это было необходимо. Я была обязана. Не ради себя — ради семьи.

Хотя теперь, после рассказа Мансура… Возможно…

Я качаю головой, отгоняя мысли, и ускоряюсь, чтобы догнать Мансура. Стараюсь изо всех сил игнорировать и охрану Мансура, и косые взгляды людей.

— Отстаёшь, Мили, — бросает Мансур, даже не оборачиваясь. — Захотела обратно домой?

— Обязательно быть таким злым? — морщусь. — Просто изучаю всё по сторонам.

— Пытаешься сбежать?

— Мансур, я не пытаюсь. Если я решу сбежать — я сбегу.

Он усмехается, чуть замедляя шаг. Поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня.

— Удиви меня.

И в этой усмешке — ни капли страха. Ни тени тревоги. Ни напряжения. Он не боится. Совсем.

И, чёрт, это пугает. Нет, не его надменность. Не уверенность, которой можно вырезать сталь. А то, что он вообще меня сюда привёз.

В торговый центр. Люди. Камеры. Эскалаторы. Голоса. Вывески. Жизнь. Он выпустил меня в мир. Под контроль, да. Но всё равно — выпустил.

Он дал мневыбор. И будто сам предложил: «Хочешь — сбегай».

Я не знаю, что чувствую. То ли облегчение. То ли тревогу. Всё внутри сжато, как пружина.

Я думала, что буду под замком всё время. До конца. Но Мансур вывел меня в люди.

И это тоже странно.

Волнение растёт с каждым шагом. В груди поднимается тревога. Я не знаю, что ждать. Но этот жест — он что-то значит.

Мансур доверяет? Или просто испытывает?

И ещё…

Стало легче с ним говорить. После того вечера у камина — когда мы говорили о сокровенном — всё будто сдвинулось.

Ушло напряжение. Ушёл страх дышать рядом. Он стал мягче. Нет, не в поступках. В тоне. В молчании. В том, как смотрит.

Я чувствую, как внутри стало теплее. Как будто можно чуть-чуть расслабиться.

— Ты не сказал, зачем мы здесь, — произношу я, прикусывая губу. — Или ты решил купить хоть что-то кроме костюма?

— Аккуратнее, — произносит он с нажимом. — Твоя дерзость забавляет до определённого момента.

— И в чём я не права? Между прочим, у тебя тепловой удар может быть, если…

Я замолкаю, перехватывая его взгляд. В молчании Мансура очень громко звучит предупреждение, чтобы не нарывалась.

Молчи, мили.

Желудок чуть скручивает. Не больно, но ощутимо. Тревога поднимается волной. Я вспомнила, с кем рядом и на чьей территории стою.

Разговоры по душам, откровения у камина — это не про перемирие. Это не про сближение. Это, возможно, была просто передышка. А не новое правило игры.

Мансур всё ещё Мансур. Жёсткий. Хищный. Суровый. И всё, что я говорю, должно проходить сквозь фильтр. Многослойный. Надёжный.

Но это думает голова. А внутри — хаос. Эмоции будто бунт устроили. Под кожей всё щекотно и живо.