Книга Всего лишь бывшие, страница 75 – Ольга Рузанова

— Я не представляю, что ты можешь мне сказать...

— Я жалею. Это то, чем я занимаюсь последние два месяца, — берет передышку длиною в два вдоха и продолжает, — Я ошибался, думая, что расстояние и время вылечат от тебя...

— Вылечат? — усмехаюсь я.

— А разве мы не болели пять лет назад? Оба.

Я болела. Потом была мучительная ломка. На счет него — не знаю.

— Я... я почти ничего не помню, — отвечаю тихо, даже не надеясь, что он поверит.

— Ксения, — накрывает ладонью мою лежащую на кровати руку, — Я не знаю, что чувствуешь ты, поэтому говорю только за себя. Я готов начать все сначала прямо сейчас. Мне важно, чтобы ты это знала.

— Зачем мне это знать? — я все же поднимаюсь на ноги и, чувствуя незначительное головокружение и сладость в коленях, осторожно обхожу его и направляюсь к выхожу из комнаты, — Я хочу принять душ.

— Я подожду, — догоняет меня.

Держась за дверной косяк, я оборачиваюсь.

— Не стоит...

Но по взгляду понимаю, что не уйдет.

Ну и черт с ним!..

Закрываюсь в ванной. Няшка со мной.

Почти успокаиваюсь, пока смываю пот, вышедший из меня во время сна. Откровения Росса бьют дробью в стеклянный колпак надо мною. Я держу оборону, прячась за баррикадами и больным состоянием. Страшно представить, что будет со мной, когда мозг впитает все, что он сказал сегодня.

— Разберешься в лекарствах? — спрашивает он, когда в длинном бежевом халате я захожу на кухню, — Противовирусные принимаются курсом.

В горле першит, и в груди давит. Очевидновысокая температура была только первым звоночком, а уже завтра меня ждет целый букет простудных симптомов.

— Я знаю... спасибо, — отвечаю, глядя на целую гору разнокалиберных упаковок.

— Витамины тоже нужно пропить, — продолжает Давид, спрятав руки в карманы брюк, — С остальным разберешься.

— Да, спасибо, — беру лежащий на столе мой телефон и переворачиваю его экраном вверх.

— Твой друг звонил, — говорит Росс, и я в ту же секунду вспоминаю, что обещала сама набрать Савелия, едва окажусь дома, — Я ответил.

— Зачем? — вспыхиваю спичкой.

— Он прикатил бы сам, если бы я этого не сделал.

— Что ты ему сказал?

— Сказал, что спишь.

— Боже... - провожу ладонью по лицу, а затем по влажным волосам.

Теперь Савелий надумает бог весть, что. А я очень не хочу оправдываться.

— Вы не спите, — вдруг произносит Давид, глядя на меня в упор.

— Тебя это не касается!.. — выпаливаю я.

— Между вами ничего нет. Будь иначе, он не отпустил бы тебя со мной.

— Это ничего не значит! — продолжаю отбиваться из чистого упрямства.

— И сейчас был бы с тобой здесь вместо меня.

— Ты ничего не знаешь про нас. Я бы на твоем месте не была так уверена.

Давид замолкает, а я, желая спрятать пылающее лицо, отворачиваюсь к шкафу, чтобы достать из него пакетик с кормом для Няшки.

— Молоко? — смотрю на его миску.

— Это я налил. Все коты любят молоко.

— Ему нельзя молоко, — качаю головой, — Он пьет только воду.

— Учту.

Меня как током ударяет. Столкнувшиеся на одной прямой наши взгляды высекают молнию. Едва не слепну от ее вспышки. Вижу только, как его размытый силуэт приближается. Успеваю выставить ладонь в защитном жесте, но этого оказывается не достаточно. Смяв мое слабое сопротивление, Давид обнимает меня одной рукой, вторую кладет на шею сбоку и, поддев подбородок большим пальцем, целует в губы.

Без грубого напора, но с прозрачным намеком на то, что он от своих слов не откажется.