Книга Молох, страница 115 – Оксана Сергеева

– Обо всем? – эхом переспросила Ева.

– Да. Между нами состоялся очень откровенный разговор. Я знаю, как всё было на самом деле.

Ева молчала и некоторое время не могла вздохнуть.

– Ты ничего не спросишь? О моих впечатлениях? – осторожно поинтересовалась мама.

– Видимо,вы нашли общий язык. Что тут спрашивать, – ответила Ева резко.

– Разве тебя это не радует?

– Не таким способом. Я думала, что это будет не так.

– Его поступок о многом говорит.

– Ты совершенно права. Его поступок говорит о том, что ему плевать на мои чувства.

– Это не так.

– Но выглядит именно так.

– Я понимаю. Поверь, мы оба с ним понимаем. Кажется, что тебя предали, обидели, наплевали, задвинули твое мнение…

– Меня унизили, – резко сказала она. – Я чувствую себя унизительно. Как будто жвачку в супермаркете украла, а мою фотографию на всех столбах развесили.

– Это лучшее, что он мог сделать в вашей ситуации.

– Ага, я такая врушка, а он герой. Явился и рассказал тебе всю правду.

– Ева, я хочу лишь одного, чтобы ты была счастлива. У мамочек тоже есть свои мечты, если хочешь знать. Например, я хочу со своим зятем иметь близкие и доверительные отношения. Хочу считать его своим сыном…

– Чего? – язвительно рассмеялась Ева. – Ты не слишком торопишься? Или ты Скальского с Николашей перепутала?

– Ничего я не перепутала. Он мне ясно дал понять о своих намерениях.

– Здорово. Все вокруг всё понимают, кроме меня.

В дверь позвонили. Ева нетвердой рукой поправила волосы и махнула в сторону прихожей.

– Сынок твой пришел. Открывай, мамуля, это же ты его на завтрак пригласила, – сказав это, она быстро ушла в ванную, чтобы холодной водой смыть с лица горячую обиду.

Наверное, они оба правы. Вранье ее тяготило и мучило. Но способ, которым Кир решил избавить ее от этих мучений, оказался весьма радикальным. Почему обязательно надо было делать всё за ее спиной? Хоть бы поговорил. Сказал что-то. Нет же. Спрашивать и советоваться – это не про Молоха.

Ева немного постояла, держась за края раковины и глядя на бегущую из крана воду, потом вышла из ванной.

Она не стала отчитывать Скальского при матери. Не устраивала сцен и даже в щеку его поцеловала, как будто ничего такого не произошло, но по холодку, который застыл в ее ясных глазах, Кир понял, что буря началась.

Они позавтракали, мило беседуя. Вернее, беседовали Кир с Евгенией Денисовной, а Ева сидела отрешенно, молча пила кофе и почти ничего не ела. Своей реакцией она его не удивила. Знал, что так и будет, но это не избавило его от напряжения. Ему не нравились ее молчание и безучастныйвид.

– Ты сильно занят? Можешь меня к Лизе отвезти?

– Конечно, – согласился Кир.

Он подождал, пока она соберется, и они вместе вышли из дома.

– Птичка моя, не обижайся.

– Не делай вид, что тебя заботят мои чувства, – ответила она, усаживаясь в машину.

Хотя Ева старалась говорить холодно, все чувства отражались в ее глазах.

– Они меня заботят, – ответил он. – Я знал, что тебя это заденет.

– Раз ты всё знал, можешь не извиняться.

– Так было надо. Пройдет немного времени, и ты со мной согласишься.

– Я и так с тобой согласна. Но не надо было делать этого за моей спиной. Ты должен был посоветоваться. Или хотя бы предупредить.

– Мы бы поругались.

– Мы и так ругаемся.

– Один раз. А так два раза бы поругались. Если бы я предупредщил и после встречи с мамой.