Книга Молох, страница 116 – Оксана Сергеева

– Я даже не знаю, что конкретно ты ей рассказал.

– Я всё подал в корректной форме.

– А ты сказал, что эту кашу твоя бывшая заварила? Шлюха, с которой ты спал. Нет? А чего так? Постеснялся? – съязвила она, и Скальский терпеливо вздохнул:

– Нет. Подумал, что такие подробности твоей маме не нужны. Если ты считаешь по-другому, можешь дополнить мой рассказ.

Поджав губы, Ева замолчала и больше не сказала ни слова. Не было никакого смысла в этом разговоре. Скальскому ничего не докажешь. Раз он так поступил – значит, уверен в своей правоте. Спорить с ним себе дороже. Еву снова разрывало ощущение безысходности, словно она взялась за дело, которое было ей не по силам.

– Зачем тебе к Лизе? Давай побудем вдвоем, – предложил он, припарковав «гелендваген» у Лизкиного дома.

– Ты же занят, – напомнила она.

– Я освобожусь. Поговорим, разберемся во всем.

– У нас не получится. Ты уверен в своей правоте, а я в ней не уверена. Я сейчас хочу побыть рядом с человеком, которому не нужно ничего доказывать. Я у Лизы останусь ночевать…

– Нет, ты у нее не останешься, – непреклонным тоном заявил Молох. – Днем торчи у Лизки сколько угодно. Ночевать ты будешь со мной. Вечером я заберу тебя, и мы поедем домой.

Ева медленно вздохнула:

– Домой – это куда?

– Туда, где мы живем вместе.

– А мы что, живем вместе? – будто удивилась она. – Ты мне об этом не говорил. Это я живу в твоей квартире, чтоб тебе было удобно, а ты приходишь ко мне ночевать. А живешь ты где-то по другомуадресу.

– Хорошо. Я приеду, и мы поедем туда, где я живу. И ты останешься там.

– Я подумаю, – непримиримым тоном ответила Ева, глянув на него острым взглядом. – Мне теперь о многом надо подумать.

Глава 27

– Шлюха ты тупорылая! Сука! Я тебя родила, сволочь ты такая, воспитала! Да если б не я!..

Кто-то орал на Лизкиной площадке. Прорываясь сквозь ругательства и трехэтажные маты, Ева расслышала что-то про беспутную дочь, которая три копейки для матери пожалела. Белова знала всех соседей подруги, но этот голос был ей незнаком.

Створки разъехались, и Ева, выходя из лифта, столкнулась с женщиной. Та рылась в сумке и шагнула в кабину, не поднимая глаз.

– Отойди, че встала! – рявкнула она, внезапно натолкнувшись на Еву.

Достав сигарету, она сунула ее в зубы и пыхнула зажигалкой.

Окинув дамочку возмущенным взглядом, Белова посторонилась, подошла к Лизкиной квартире и нажала на звонок.

– Да пошла ты! – рявкнула Лиза, распахнув дверь, но тут же оборвалась, увидев подругу. – Ой… Это ты… Проходи.

– Ты, видимо, кого-то другого ждала, – Ева бросила сумочку на столик в прихожей и скинула босоножки.

– Третьякова приходила.

– Это была твоя мать? – удивилась Ева, теперь сообразив, с кем столкнулась на площадке и кто поднял этот дикий ор.

– Ой, какая она мать, – покривилась Лизавета и, перейдя в гостиную, стала убирать с дивана постельное белье. – Я столько раз хотела фамилию сменить, чтоб вообще не иметь с ней ничего общего, но, блин, мне моя фамилия нравится. И она все-таки от отца. Пиздец, надо сваливать из этой квартиры. Теперь задолбит, – говоря это, Лиза трамбовала подушки и одеяло в ящик для белья. Прическа у нее была взъерошена, будто кто-то оттаскал ее за волосы, лицо пунцовое, а глаза блестели от накатившей злости.

– Откуда она узнала, где ты живешь?