Книга Молох, страница 119 – Оксана Сергеева

Несмотря на то, что позвать Макса было ее собственной инициативой, отношения к нему Третьякова почти не изменила. Вела себя отстраненно, смотрела с холодком, от приветственного поцелуя снова увернулась. Только вот на этот раз Скиф не стерпел такого поведения, легко скрутил ей руки, лишая всякого сопротивления, и настойчиво прилип своими жесткими губами к ее мягкой щеке.

Вырваться из его хватки у нее не было ни единого шанса. Все трое, Кир, Илья и Макс, были крепкими, атлетически сложенными, но в Скифе чувствовалась более грубая, агрессивная сила, как у спортсмена или бойца спецназа. В нем не наблюдалось утонченности и гибкости, как в Молохе или Чистюле, он был прямой, как линейка, неотесанный и грубоватый. Скиф он и есть скиф. Одним словом, варвар.

– Да уйди ты от меня! – завопила Лизка,пытаясь от него отбиться.

Макс засмеялся, еще несколько секунд играючи удерживая ее, потом отпустил.

Лизка фыркнула, поправила на себе задравшуюся футболку и стала накрывать на стол.

– Пойду руки помою, – ухмыльнулся Макс, довольный сотворенным с Лизкой безобразием.

– А ты чего в костюме? Кто-то умер? – засмеявшись, спросила Ева, когда Виноградов снова вернулся в кухню, и он вздохнул:

– Опять начинаешь? И ты туда же?

Лиза перелила разогретый суп в супницу и достала красивые глубокие тарелки. Все уселись за стол, а сама она устроилась рядом с Чистюлей. Макс поднял ее вместе со стулом и передвинул ближе к себе.

– Макс, блять…

– Сидеть! – рявкнул он.

Лизка раздраженно выдохнула, собираясь встать.

– Я хлеб забыла подать, и водка в холодильнике.

– Я сам, – Виноградов поднялся, поставил на стол хлебницу и вытащил бутылку из морозилки.

Керлеп взял нож и принялся жирно намазывать икру на маленькие кусочки хлеба.

– Эстет, мать его, – усмехнулся Скиф.

Разложив получившиеся бутербродики всем на подставные тарелки, Илья взял рюмку:

– Давайте, девочки, за ваши золотые ручки. Лизок, за твой гостеприимный дом.

Лиза радостно улыбнулась. Столько воды утекло с их первой пирушки. Всё изменилось, и прежде всего она сама. Вернее, она не изменилась, а только сейчас начала себя узнавать, поняв, какой на самом деле может быть. Без масок и наигранности. Без показной самоуверенности и порочных связей. Как хорошо, что сегодня к ней снова все нагрянули, потому что они стали для нее семьей. Настоящей. Другой у Лизы нет.

– Слушай, цыпа, – вдруг сказал Скиф, – давай договоримся на будущее. Ты когда отгулы от Молоха берешь, нас предупреждай, чтобы мы с Чистюлей тоже куда-нибудь сваливали. В Дубай, например.

– Почему это?

– Потому что, говоря на интеллигентском, – поддержал Илья, – когда вы с Киром в ссоре, нам тоже несладко.

– Да нам пиздец, – посмеялся Макс. – Вроде и с другом ругаться не охота, но он конкретно нас заёбывает. Так что у тебя в руках психическое здоровье всей команды, поняла?

– Не собираюсь я с ним ссориться, не переживай. Тем более при вас. Это не в моих правилах.

– А вот это правильно, – серьезно сказал Скиф. – С его благородием так нельзя. Интеллигенция, она, мать его, такая. Чувствительная к публичным разборкам.

Когда в дверь позвонили, Ева поднялась.

– Это Кир. Я открою.

– Подожди, а вдруг это не он, – остановила ее Лиза, вдруг насторожившись.

– Я посмотрю в глазок.

– А кто это еще может быть? – нахмурился Макс.