Книга Скиф, страница 70 – Оксана Сергеева

– Это не так. Ты мне не чужая. В том-то и дело, Лизок, что ближе тебя у меня теперь никого нет.

Лизавета долго смотрела в его глаза, будто раздумывая, можно ли в это верить, потом кивнула:

– Тогда ладно.

Всё решили не слова, а то, как Скиф их произнес. Без паузы, без раздумий. Сказал, словно вздохнул.

– А папаша куда делся в итоге? – поинтересовался Макс.

– Умер. Сначала развелся с ней, потом и вовсе помер.

– Ты помнишь его?

– Очень плохо. Размыто. Маленькая совсем была. Он приходил, проводил со мной время, водил куда-то, подарки приносил... Иногда забирал из садика, и мы ходили гулять. Я плохо помню его, но хорошо помню свои ощущения. Как ждала его, как радовалась, хотя он не делал ничего необычного. Всё то же самое,что, наверное, делают все приходящие папы. Но с ним мне было лучше, чем с матерью... – она ненадолго замолчала, потом снова оживилась. Помыла за собой посуду, попила воды и договорила: – Я не знаю, что с ним приключилось. Помню, долго его не было, а потом мать мне сказала, что он больше не придет. Что умер… И больше я ничего не знаю. Не думаю, что она соврала. Потому что после этого к нам домой стали мужики похаживать…

Они перебрались в спальню. Лиза, почувствовав, что согрелась, сняла теплый костюм, натянула на себя футболку Макса и, прежде чем лечь в постель, снова шмыгнула в прихожую. Принесла свою сумочку, достала из нее расческу и принялась расчесывать волосы.

Делала Лизавета это с таким остервенением, что Макс, который уже лежал под одеялом, не выдержал:

– Дай сюда. А то без волос останешься.

Он сел на кровати и забрал у Лизки щетку.

– Бесит, когда так запутываются… – проворчала она и опустилась на пол, устроившись у него между ног.

Макс перекинул все волосы на спину и сначала стал осторожно разбирать пряди пальцами.

Его прикосновения были такими легкими и нежными, что у Лизки теплая волна прошла по позвоночнику.

– У меня в детстве никогда не было длинных волос. Мать всегда стригла. А мне так хотелось косы… Помню: как-то на какой-то Новый год решила нарядиться Мальвиной. Костюм был не особо красивый, но главное – был парик. Херня, что синий. Херня, что потрепанный до того, что превратился в паклю, но волосы были длинные, как я мечтала. Мать орала, говорила, что все смеяться надо мной будут. Но я всё равно его напялила и пошла, – засмеялась Лизка.

Скиф тоже улыбнулся:

– И что – смеялись?

– Нет, представь. Никто не смеялся. Начальная школа. Каких только чудиков на этих новогодних маскарадах не было. Моя Мальвина особо не выделялась на фоне пиратов, мушкетеров, дельфинов, бабочек и пчелок. Сбылась, в общем, мечта идиотки. Побыла я с длинными волосами. Потом, когда подросла, уже не давала обстригать. Хотя мать говорила, что волосы у меня плохие и незачем отращивать.

– В смысле, плохие? – удивился Макс, руками чувствуя густоту и тяжесть ее локонов.

– Потому что они у меня кучерявятся. Непослушные. И торчат в разные стороны…

– Ничего они не торчат.

– Так я их выпрямляю, процедуру делаю специальную, чтобы гладкие были.

– Ага, и чтоб потом опять закручивать, – усмехнулся он. – Вот вы бабы странные…

– Так это я сегодня один раз накрутила, а обычно с прямыми хожу.

– Мать у тебя ебанутая… – сказал Макс, не удержавшись. И это было самое приличное, что вертелось у него на языке.