Книга Случайное селфи для бандита, страница 42 – Ольга Медная

Дверь операционной открылась. Марк вышел, вытирая руки полотенцем. Он выгляделизмотанным, но его взгляд потеплел.

— Зашил. Опять. Переливание закончили. Он спит. Но если завтра он хотя бы подумает о том, чтобы встать… я лично вколю ему транквилизатор для слонов. Понятно?

Я кивнула и проскользнула внутрь.

Давид лежал под капельницей. Его грудь мерно вздымалась. Я подошла к кровати, стянула с себя испорченное платье, оставшись в одном белье, и осторожно прилегла рядом, стараясь не задеть трубки и повязки. Его кожа пахла лекарствами и тем самым терпким парфюмом, который я уже научилась узнавать из тысячи.

— Алмазов… — прошептала я, касаясь его щетины. — Ты — самый несносный мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты превратил мою жизнь в криминальный триллер, ты испортил мне два лучших платья, и ты заставил меня полюбить тебя так, что у меня болят ребра.

Его пальцы внезапно дернулись и накрыли мою руку. Он не открыл глаз, но я почувствовала, как он сжал мою ладонь. Слабо, но уверенно.

— Слышишь… всё… кнопка… — прошелестел он.

— Конечно, слышишь. Ты же вездесущий. Спи. Завтра будет новый день. Без Грозы, без Ковальского. Только ты, я и Гитлер.

— И тапочки… — едва слышно добавил он.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— И тапочки, Давид. Обязательно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Мы победили в этой главе. Мы дописали её до конца, вычеркнув предателей и поставив жирную точку в истории Грозы.

Но я знала: впереди еще пятнадцать глав. Впереди новые вызовы, потому что трон никогда не пустует долго. Но теперь у Давида был не только нож и кодекс силы. У него была я. Его «кнопка», его ошибка, его самое искусительное преступление.

В пентхаусе царила ночь. Город внизу мерцал миллионами огней, признавая своего нового-старого короля. А в спальне, скрытой от посторонних глаз, зверь наконец-то спал спокойно, убаюканный тихим шепотом женщины, которая не побоялась войти в его клетку и остаться там навсегда.

Проснуться в постели с человеком, который вчера одной рукой подписывал смертные приговоры, а сегодня мирно сопит, уткнувшись носом в твое плечо — это особый вид экстрима. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы пентхауса, падал на лицо Давида, смягчая его жесткие черты. В такие моменты он не казался «теневым королем». Просто израненный мужчина, который слишком долго не снимал бронежилет.

Я осторожно высвободила руку, стараясь не потревожить его повязки. Гитлер уже сидел на тумбочке, гипнотизируя нас взглядом, в котором читалось явное требование немедленной выдачи икры или хотя бы элитного паштета.

— Даже не думай орать, — шепнула я коту, пригрозив пальцем. — Твой хозяин — раненый зверь. Если он проснется в плохом настроении, мы оба пойдем в приют.

Кот презрительно фыркнул и начал методично вылизывать лапу.

Я накинула шелковый халат и вышла в гостиную. Здесь уже кипела жизнь, скрытая от глаз обывателей. Назаров сидел за столом, обложенный папками, а Артем и Семен негромко переговаривались у панорамного окна. Увидев меня, они мгновенно вытянулись в струнку.

— Доброе утро, Анжелика Сергеевна, — Артем склонил голову. — Босс еще спит?

— Спит. И попробуйте только его разбудить новостями о мировом господстве — я за себя не ручаюсь. Назаров, что там?