Книга Придворные памфлеты, страница 36 – Саша Шу, Алекс Стар

Стоит ли говорить, что первое утро, когда я увидела в окне яркое солнце, стало для меня самым ужасным утром в жизни. Я и представить себе не могла, что мне придётся расставаться со своими двумя сердечными друзьями, без которых я даже не могла и помыслить более своего дальнейшего существования…

Мы вернулись в нашу усадьбу, где нас встречали как настоящих героев, сумевших выбраться из цепкой хватки смерти, и только мы втроём знали тайну, навеки соединившую нас...

Конец

— Вы же знаете, дорогая Лалла, что она посмела приехать на наш бал-маскарад? — в возмущении шевеля бровями, произнесла фрейлина Терлецкая, врываясь в покои Её Величества.

— Вы о ком, моя милая Аннет? — отложив в сторону своё увлекательное чтение, но всё ещё пребывая в нём, рассеянно переспросила императрица свою подругу.

— О графине Бестужевой! — яростно прошипела Терлецкая, в сердцах притопнув каблучком своих шёлковых туфелек. — Это же скандал, это совершенно неслыханно! Мало того, что она почти публично наставляет рога своему мужу! Так она это в открытую делает с двумя любовниками!

— Постой-ка, ma cherie, — перебила её императрица, всё ещё с затуманенным взором пребывая совсем в другом месте и времени. — Это не с тем ли князем Черкесовым, с которым ты имела неосторожность делать амуры в позапрошлом году? И который жестоко бросил тебя, воспользовавшись твоей наивностью и добротой? — с лёгкой усмешкой напомнила ей подруга. — По всей видимости, он остепенился с тех пор и хранит верность только одной даме сердца? Графине Бестужевой?

— О да, ей, вместе с князем Дубицким, — закатив глаза долу и скривив свой прелестный ротик, ответила Терлецкая.

— Ах, моя милая Аннет, не будь такой жадиной, — расхохоталась ей в лицо Лалла. — В конце концов, кавалеров при дворе предостаточно, уверена, что твоя постель не остаётся надолго холодной.

— Мне нисколько не жаль этого гадкого жуира, — ответила фрейлина, вся вспыхнув. — Просто мне никак не даёт покоямысль, что у графини Бестужевой родились совсем недавно двое сыновей, и злые языки поговаривают, что это отнюдь не наследники её супруга, — понизив голос, прошипела Аннет. — Одно дело в открытую жить с двумя мужчинами, но другое — в открытую рожать от них детей! — сотрясаясь всеми своими добродетельными членами взвизгнула графиня.

— Ах, моя дорогая, оставьте все эти разговоры злопыхателям, разве это не прекрасный пример того, что порок и похоть должны быть наказаны? — с доброй улыбкой мечтательно пробормотала императрица. — И порочный и развратный граф Бестужев получил по заслугам? Разве не об этом хоть раз втайне мечтала каждая из нас? — внимательно посмотрела она на свою подругу.

— Вы как всегда правы, моя светлейшая царица, — потупив взор, сдержанно ответила Терлецкая. Она старалась никогда не спорить со своей лучшей подругой, дабы не потерять её августейшего расположения.

А императрица, отложив в сторону таинственный памфлет, приказала:

— Не пора ли нам готовиться к балу-маскараду, дорогая? Готово ли моё платье?

Свечи бала уже догорали, а ночной бархат неба расцветили самоцветы фейерверков, императрица Лаллистояла в глубине прохладных зарослей, взволнованно дыша, а рядом с ней князь Радзивилов шептал ей на ушко жаркие признания, и только Её Высочество знала, что за речи заставили её сердечко биться, как маленькой птичке в клетке, а её губки приоткрыться и зардеть пунцовым цветом, приглашая к поцелую.